— Кстати, а как Касим? Взяли его? — Добираюсь, наконец, до главного вопроса, ради которого звонил.

— Ты знаешь, Витя, — голос уже не сочится весельем и радостью, но и не горюет она, это точно, — убийства прекратились, но его так и не нашли. Наши ребята говорят, что всё перерыли, нигде нет. Провели повторный анализ его ранения в глаз и серьёзные врачи говорят, чтомаловероятно, что он без медпомощи выжил. Скорее всего, забился в какую-нибудь щель и тихо откинул копыта свои татуированные.

— А это он был? Он убивал?

— Точно пока не знаем. Отправили в Москву материал на ДНК-анализ. Ждём результата.

— Ну, если сдох, то и чёрт с ним, — закрываю тему. — Учусь, кстати, хорошо, если вам интересно. Идёт к тому, что сессию на «отлично» сдам.

— Ой, какой же ты молодец! — Искренне восхищается инспектрисса.

Немного ещё болтаем. Пока Кир не приходит.

Вечерком в гости к Полине. Ближняя подружка Иринка оказалась у неё дома. И ладно, не помешает. Разговор с Полей предстоит серьёзный, но не очень. Прежде всего, подарки — столичное тряпьё для танцев. Девочкам этого хватает на час плотного, радостного щебетанья.

Французские книжки тоже принёс. Кроме одной, для Кира. Они для всего класса, но каждый из моих ближних друзей вправе прихватизировать одну.

Так, кажись, девочки насладились тряпочками. Пора! Я не просто в гости пришёл.

— Полиночка! — Зову подружку до такой ядовитости сладким голосом, что настораживаются обе. Вольно сижу на полу у стеночки, моё любимое место в гостях у приличных людей. Приличные это те, у кого полы чистые.

— Девочка моя, что это значит? — Сую ей к лицу смартфон, где она лихо отплясывает с каким-то парнишкой.

— А что такого? Я не понимаю… — личико абсолютно невинное и невиноватое. Иринка рядом загадочно улыбается.

— Я тоже не понимаю, — мой голос полон грусти, — стоило мне уехать на пару месяцев, как ты тут же нашла мне замену. Я бы понял, если бы тебе помогали разные партнёры… а главное, эти взгляды, о, какими взглядами вы одариваете друг друга!

В тоске и печали накрываю голову ладонями. Полинка скептически кривится, Иринка держится изо всех сил. Вскакиваю так резко, что девочки отпрыгивают. Простираю руки к небу, закрытому потолком.

— О женщины, вам имя — вероломство! — Декламирую трагически почти по Шекспиру.

Иринка отбегает подальше и тихо всхлипывает от смеха, Поля хмурится, а я, добравшись до кровати, — мы в Полинкиной комнате, — нагло плюхаюсь на неё, раскинув руки. В полнейшем расстройстве чувств.