— Хренассе! — останавливаюсь на полном скаку, но открытые двери лифта втягивают нас внутрь. — И он ещё мне завидует…
— Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище… — высказываю Андрюхе невысокое мнение об увиденном в музее.
Андрей глядит меня долгим взглядом. Это у него уже в привычку вошло.
— Что ты опять на меня уставился? Не в курсе, что мировая космонавтика на месте уже полвека топчется?
— Не так уж и на месте…
— На месте, на месте. Если с кораблестроением сравнивать, то мы сейчас даже не на уровне деревянных парусных судов. Так, плоты с одним парусом. Или баркасы. Все сидят, чего-то жуют, чего ждут.
— Тебя, наверное, — язвит Андрюха.
— Точно! — с размаху хлопаю его по плечу. — Нас!
Чем замечательна молодость, а тем паче юность, для резкого поднятия настроения не требуется каких-то особых причин. Собственно, они всегда есть. Мы молоды и здоровы, энергия в жилах кипит, подогреваемая тестостероном, эндорфином и прочими ферментами. Суставы не скрипят, сердце не колет, голова ясная. Погода, кстати, тоже, что для московского февраля не такая уж обыденность.
А ещё впереди идут две девушки. Сразу видно москвички. Ну, или умело притворяющиеся ими. Красивые сапожки, курточки отороченные мехом, длинные, чуть не до пояса волосы… у одной из них. Шапки тоже из какого-то пафосного меха. Короче, конфетки, а не девочки. И упаковка, как на юбилейных подарках.
Андрюха глядит на них и как-то тоскливо вздыхает. Комплексы? Ща мы их! Беру его за воротник, нашёптываю в ухо.
— Данутя нафиг! — ржёт он. Такая у него стандартная реакция на неожиданные предложения.
Девушки идут неторопливо, что-то, а скорее кого-то, обсуждая. Голоски нежно звенят в морозном стылом воздухе. Где-то впереди, в полутора сотнях метрах, стада автомобилей. Видимо, там промежуточная цель их похода.