Парень двигался мне навстречу, постепенно отделяясь от растительной баррикады. Тонкие деревянные ноги неуверенно несли его к ядовитому облаку. Корни глубоко впились ему в плечо, выкачивая тело Марка словно прикормку. Однако не похоже, чтобы он хоть немного сопротивлялся процессу. Даже наоборот — он выступал в роли инициатора. Так из его кисти вырос короткий, деревянный меч, больше напоминавший собой неотесанную палку. Его тупое, искривленное лезвие совершенно не годилось для битвы.

— Отец в свое время вырезал мне такой же. Я тогда еще жаловался, что хочу лук. Мирей же наоборот, все канючил, чтоб ему такой же вырезали… — из-под шлема его голос становился практически неразборчивым. Марк поднял меч высоко вверх, будто вспоминая что-то. — Пойду, сделаю брату подарок.

Я отломил одну из веточек ограждения и воткнул на место потерянной руки. Беня, признав хозяина, тут же впился в меня корнями, отращивая бутон неприличных размеров.

— Позаботься о парне. Облажаешься — оставлю питаться подножным кормом.

Судя по шевелению корней под кожей, угроза на цветочек подействовала. Марку сейчас мешать не стоит, но и оставить одного в таких условиях его будет идиотизмом. Компромисс же с Беней меня вполне устроит. Растение сможет позаботиться о любой здешней угрозе.

Любой, кроме толстяка…

Трехрукое, черное нечто свалилось сверху прямо передо мной, пробурив за собой глубокую канаву. Из-под кучи земли торчали только запрокинутые ноги да ветвистые рога.

— Ты как? — свет исцеления уже появился на моей ладони. — Не сдох там?

Появился, но в дело пущен не был. Я еще не забыл последствия контакта с воплощением Грегора. Левая рука до сих пор не желает вырастать. Потому решил ограничиться словами поддержки.

— Превосходно, — стряхивая с себя землю, он выбрался наружу. — Просто великолепно. Однако досталось не только мне. — Грег поднял согнутую под неестественным углом черную руку. На ее когтях висел толстый кусок мяса с торчащими ребрышками. Хитиновый же покров не позволял сомневаться в бывшем хозяине мясца.

Толстяк с огромной, сквозной дырой в животе, из которой уже нечему было вываливаться, руками удерживал черный стержень непомерных размеров. Мира же все продолжала вливать в него силу, делая все крупнее от каждого паса руки. Девушка поставила все на эту атаку. Было видно, что каждое движение отзывается болью по всему ее телу, буквально выкачивая последние соки. Ее и без того худое тело стало напоминать истощенного мертвеца. И все равно она продолжала увеличивать сотканный из мрака стержень.

Этот удар поставит точку в их битве. Сдавшийся первым — умрет, победитель, хоть и будет потрепан, останется жить.