– А где двое других?

– Один, э-э-э, упал, – неопределенно, почесывая в затылке, ответил Нико. – Второй…

Краем глаза Гидеон увидел рой светлячков. Даже не сам поток крохотных огней, а их мельтешение.

– Нико, пригнись!

Гидеон толкнул Нико в сторону, и в следующий миг ему обожгло висок. Будто он ударился об угол стола. В голове зазвенело, кожу опалило, из глаз хлынули слезы. Гидеон услышал, как Нико, сидя, стреляет сгустком энергии из ладони, и, застонав, развернулся, вслепую схватив медита за горло. Нико в это время припал еще ниже к земле, подсек противнику ноги, и, пока тот падал, Гидеон нанес еще один точечный удар. Этому он научился в приемной семье, у соседа, который голыми руками валил бешеных медведей. Удар получился хлестким и жестоким, этот звук невозможно было забыть.

Едва все закончилось, как Гидеона затошнило, но он сдержался, схватил Нико за руку.

– Ты норм?

– Все норм, Сэндмен, – восторженно, благоговейно и пораженно проговорил Нико. – Ты где этой херне выучился? Говорил же тебе, хватит в видеоигры резаться.

– Молчи уж, засранец. – Гидеон никак не мог отдышаться, и его по-прежнему мутило от усталости. Зато, когда в глазах наконец прояснилось, он увидел, что Нико смотрит на него и смеется. Они стояли как зеркальные отражения друг друга: согнувшись и уперев руки в колени, хватая ртом воздух.

По щеке Нико стекала струйка крови, еще одна медленно сочилась из-под линии волос, а на челюсти краснел порез. Гидеон потянулся стереть алые потеки, но замер, ощутив, как внутри что-то свирепо, яростно вскипело.

– Ты чего? – спросил Нико, подавившись смехом и коротко дернув желваком.

– Ничего.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Гидеон, брось, no te hagas rogar…

«Не заставляй умолять тебя». Ха, заставишь его, как же.

Нико снова рассмеялся, а у Гидеона вдруг подкосились ноги, словно его настиг некий запоздалый паралич. Не то от боли, что кольнула где-то глубоко внутри, не то от разрядки. Схлынул страх: опасность была близка, так близка, что чуть не обернулась катастрофой, которую Гидеон не пережил бы, – и пришло облегчение: этот наглый смех не прервется. Нико де Варона еще поживет и пока не узнает о слабости Гидеона. А тот, видя, как уверен в собственной неуязвимости Нико, и сам начинал в нее верить. Хоть и не всегда. Случалось ему пугаться, как, например, сегодня.

– Постоянно забываю, как ты в этом хорош, – уважительно тараторил Нико. Беззаботный обалдуй, он трещал и смеялся, и, глядя на это, Гидеон, подхваченный вздымающейся в груди волной безумия, будто бы в упрек, из желания наказать, поцеловал его.