Выйдя из внедорожника, попросил водителя подождать меня около получаса. Разумеется, с дополнительной оплатой за ожидание. И потопал на территорию кладбища, предварительно предъявив сторожу пропуск. Где-то там, судя по описанию Северских, должен был находиться родовой склеп, который, по их же словам «я сразу запримечу».

Заприметил, это верно. Но минут через десять, когда ноги уже окоченели от холода, а воздух со свистом вырывался из легких. Зато внутри склепа было теплее. Но так… мрачно.

«Конечно! Это же склеп, полудурок! Тут хоронят мертвецов!»

Шумно выдохнул.

Ладно, не время сейчас для очередной перепалки. Да и не место. Мертвецы тоже достойны уважения, нечего им на души капать мысленной бранью…

Спустившись в каменную усыпальницу с электрическими бра в виде свечей, прошел вглубь, в полумрак, скользя взглядом по именам на табличках.

— Не то, не то, не то… — бормотал под нос онемевшими от холода губами. — Ага! Это ведь она?

Над расположенным в нише гробом цвета венге висел портрет женщины лет сорока с густыми белоснежными локонами. Надпись на табличке под ним гласила: «Анна Северская. 1270–1337».

«Да! Это она…» — промурлыкал Царь и замолк.

Так мы и стояли в тишине. Где-то в отдалении раздавался звук падающих на камень капель.

Кап-кап-кап.

— Что ж… Анна, значит? — озадаченно потер я затылок. — Ну, все мы рано или поздно возвращаемся к истокам…

«Что за дебильная речь⁈ Или ты дебил⁈ Она никогда не любила пустословия…»