В другой ситуации, пожалуй, оставил бы такую информацию при себе, но сейчас плохо соображал, возвращая самообладание и способность нормально видеть. Когда открыл глаза, передо мной снова была Самурык, в облике девушки с крыльями.
Но без пустоты на лице. Теперь я видел её глаза, карие, глубокие, пронзительные.
— Но это же... И... — Олеся растерялась.
— Не спрашивай, сам понятия не имел, что такое возможно, — отрицательно качаю головой.
А ещё я видел цвета, тогда обычно глазами Гамаюна различаю только оттенки серого.
—
Вздохнул.
— Мне это известно. И я сомневаюсь, что смогу сейчас это исправить.
Ещё несколько долгих секунд Тридцатиликая смотрела на меня, прежде чем обратить внимание на Олесю.
—
Не дожидаясь слов Олеси, я изъял пергамент и развернул его, показав птице.
— Мы не можем прочитать этот текст, — заговорила оперативница. — Окажи нам честь. Пролей свет истины на скрытое знание.
Я ощутил, как пергамент покидает мои ладони, становясь невесомым. Мешать не стал, поняв, что Самурык приближает свиток к себе, производя тонкие магические манипуляции.
—
Самурык взмахнула крыльями. Вновь боль в висках, но уже иная, привычная. Я узнал её. Метод эмпатической передачи, телепатического обучения. Птица не мелочилась, не разменивалась на переводы и объяснения. Существо с иного плана просто прочло свиток, вникло в секреты, и передало понимание методики. Передало нам обоим, вписывая в нашу память, внедряя, будто мы знали содержимое свитка с самого раннего детства. Будто родились с этим знанием.