Ладно, если она в этом уверена. Тогда да, её куратору нет смысла нас убивать.

— По логике так, — соглашаюсь.

— К тому же альтернатива не впечатляет. Искать другого покупателя для свитка, но это крайне рискованно. Этому другому придётся либо вступать в конфликт со специальным отделом, либо убивать нас. Перспектива так себе.

Это точно.

— Либо подаваться в бега и остаток дней жить, постоянно оглядываясь и ожидая атаки.

Перспектива паршивая, мягко говоря.

— Ты так жить точно не захочешь, — без радости улыбнулась Олеся. — Тебя ждёт прекрасная принцесса, которая стоит того, чтобы за неё дрались.

Киваю.

— Да, принцесса стоит смерти.

— Поэтому выключаем на время паранойю и звоним моему начальству.

Отхожу от телефона и показываю Олесе, что она может действовать. В конце концов, у меня есть глаза Гамаюна. Подскажут, если что.

Девушка, сняв трубку, набирает номер. Пара кодовых фраз, минута ожидания, и трубку взял куратор. Олеся даже выпрямилась по стойке смирно.

— Алексей Никитович, стукач, что работает на колониалов, совсем обнаглел, — с ходу обрадовала начальство девушка.

А я вспомнил Ягужинского. Пусть виделся с ним всего раз, но запомнил я статского советника хорошо. Невысокий, полноватый, с мягкими чертами лица и смешной бородкой, Алексей Никитович напоминал интеллигентного учителя словесности.

Олеся тем временем рассказала о стычке с бойцами ОКК, а затем перешла к подробному отчёту. Снова пересказ всей истории, на этот раз отредактированный для нового слушателя. Олеся рассказала, как я позвонил ей с просьбой о помощи. Как влезла во всё это дело, как узнала о конфликте между ОКК и их партнёрами. А затем рассказала о допросе Арсения и о том, что ОКК откопали в тибете секрет бессмертия. Закончила тем, как мы достали свиток и вернулись в Москву. Олеся рассказывала сжато, ёмко, только по делу, куратор даже не задавал уточняющих вопросов. Я даже некоторую гордость испытал. Если бы не Славяна, как говорится.

— Да, свиток сейчас у нас, — ответила Олеся на понятно какой вопрос. — В порядке. Поняла. Да, знаю. Сейчас.

Она перевела на меня взгляд и протянула трубку. Я не удивился.

— Слушаю.

«Дмитрий Степанович, добрый день. Ягужинский Алексей Никитович,» — вежливо поздоровался мужчина.

Образ добродушного учителя работал.