— Наслаждайся, — поднимаюсь. — Поправляйся побыстрее.

Катя расстроилась.

— Уже уходишь? Знаешь, как мне скучно?!

Догадываюсь. Сам несколько раз валялся в госпиталях, пока не получил возможность отращивать оторванные конечности в полевых условиях.

— Мне огранили время посещения, — соврал.

— Но ты же такой милый и обаятельный, — улыбнулась Катя. — Наверняка сумеешь заговорить им зубы.

Хмыкнул.

— Туше, — снова сел. — Расскажи хоть о последних новостях, а то я совсем из жизни выпал.

Десяток минут мы говорили ни о чём, делясь всем подряд. Потом появилась медсестра, с опаской, но настойчиво попросив меня покинуть палату, ведь пациентке нужен отдых. Катя была с девушкой категорически не согласна, однако никак повлиять на ситуацию не могла.

Всё тот же лифт. Снова я отгоняю желающих поехать в компании со мной одним лишь взглядом. Двери закрываются. Этаж, второй, третий... Свет гаснет. Это происшествие не вызывает у меня ни удивления, ни страха. Более того, я ждал этого момента.

А когда лампа загорается снова, её свет тусклый и жёлтый. Будто специально подобран, чтобы быть максимально отвратительным для человека. И вместо слегка обшарпанных ДСПшных стенок лифта меня окружают зеркала. А прямо передо мной фигура, сотканная из теней. Клякса черноты на стекле. Клубящаяся дымка и взвесь непроглядно чёрного пепла. Всё это и в то же время ничего из этого. Нечто большее. Пугающий.

У него было много имён, точно больше десятка. Древних тварей забавляла идея смертных о том, что, узнав истинное имя потустороннего существа, можно получить над ним полную безграничную власть. Пугающего тренд не обошёл стороной, он тоже подкидывал людям новый вариант своего истинного имени, даже указывал на очередное вымышленное имя. Часть из них приживалась, часть исчезала в песках истории. Я привык к одному имени и всегда называл его так.

— Я всё пытался понять, почему у меня чувство, что я тебя знаю, — Пугающий не показывал ни своего «лица», ни тем более истинного обличия, продолжая существовать бесформенной кляксой. — Так и не вспомнил.

— Может быть, мы уже знакомы? — ответил я вопросом на невысказанный вопрос.

Клякса дёрнулась, выдавая негодование и нетерпение.

— Вижу, ты знаешь меня. Ты обращался к нам так, будто уже знал, что нужно делать. Но никто из нас тебе этого не рассказывал.

Клякса расползлась, будто существо с той стороны зазеркалья прижалось к щели, через которую наблюдало за реальным миром. Все поверхности закрыла тьма, а из тьмы на меня посмотрела бездна. У истинного страха нет лица, нет обличия, нет голоса. Страх — реакция организма, ожидание угрозы, инстинкт, предостерегающий разум. Пугающий — квинтэссенция страха, всепоглощающее чувство угрозы, присутствия чего-то незримого, невообразимо могущественного и бесконечно терпеливого.