— Повезло курочке — поживет чуть подольше, — разочарованно клацнули зубами. — До тех пор, пока ты не выбросишь семь.

— Не выброшу, — закусил губу одноглазый. — У меня будет шесть.

— Что я слышу?! — удивился черт. — Тебя что волнует судьба этой малышки? Славно, что одни души ты ставишь выше других. Одни жизни ты не задумываясь бросаешь в печь, а за другие играешь до последнего. Ох, хорошее дело мы затеяли, пан!

— Прикуси язык, дьявол.

— Ох, как грубо!

Первый бросок ничего не дал — костяшки выбили один и два, тройку. Следующий показал две четверки — восемь. “Совсем близко”, — захохотали из темноты, когда одноглазый собирал кубики для нового броска. Ему нужно было выбить шесть, и тогда Малунья спасена. Если же сумма окажется равна семи, то девушку ничто не спасет от коварного случая. Она навернется вниз с метлы, станет добычей голодных волков, напорется на нож, поскользнется и свернет себе шею. Все что угодно, удача обернется к ней обратной стороной и утопит в крови.

Каурай вздохнул, растирая костяшки в ладонях. Одна была столь же холодной, как и в первый раз, когда он сомкнул на ней пальцы. Он вскинул руку и выронил кости. Кубики весело запрыгали по половицам, с каждым разом подскакивая все тяжелее, пока не покатились одна костяшка против другой. Первый кубик замер на числе пять. Второй откатился немного дальше, чуть покрутился, раззадоривая сердце одноглазого.

Успокоился.

И застрял между щелью в половице, уткнувшись в нее гранью. На игроков смотрели две цифры: единица лукаво подмигивала одноглазому, а двойка поглядывала в рыло черту.

— Бывает и такое, пан. Не часто — один раз из миллиона. Но результат не засчитан.

— Я не буду перебрасывать, — проговорил Каурай, — она клонилась к единице.

— Увы, костяшка стоит на ребре, сам видишь. Но я не хочу с тобой ссориться из-за такого пустяка, — неожиданно легко согласился черт и щелкнул пальцами. — Пусть девонька еще поживет, а я возьму себе другую душу. Побольше и поздоровее. И позначительней. Так даже интересней.

— Что ты имеешь в виду?..

Крик проснувшегося петуха не дал им продолжить игру. В углу недовольно завозились.

— Жаль, — вздохнул черт. — Меня уже прогоняют, пан. И каков итог?

— Я выиграл, — сказал Каурай. Однако победителем он себя не чувствовал ни на пядь.

— Что ж раз ты так уверен, — противно хихикнул его оппонент. — Твоя взяла! Я удаляюсь ни с чем. Пусть пани Божена полежит тут еще денек.

— Еще денек? Уговор был…

— Уговор был, что я удовлетворюсь естественным порядком вещей, — довольно оскалил зубы черт. — И я удовлетворюсь тремя внеочередными душами взамен одной. Но последнюю, пожалуй, оставлю на завтра. А ты прощавай, пан опричник. Торжествуй. Зализывай раны. Оплакивай усопших, которых этой ночью было много. И передавай привет моей родне. Они долго собираются, но завтра прибудут в полном составе.