Он помог мне встать на ноги, потом повел из укрытия, где мы прятались от ветра, снова в снежные просторы. Я слышал рев, напоминавший непрестанные раскаты грома, а потом, когда мы обогнули стену скалы, увидел перед собой водопад — свирепый и ослепительно белый. Он показался мне развевающимся хвостом белого коня самой Смерти. Мой спутник остановился и указал рукой вперед, в темноту, видневшуюся за водопадом.

— Там, — сказал он. — Там вы найдете каменное лицо гор, являвшееся вам во сне.

Я двинулся вперед, потом оглянулся. Меня удивило, что мой провожатый не трогается с места.

— Вы не пойдете со мной?

Краснокожий отрицательно покачал головой.

— Дальше этого места — нет, — сказал он. По его лицу, как тогда в лагере, промелькнула тень жадного интереса и не менее сильного страха. — Я не желаю встречаться с Кетаном.

— Почему, — спросил я, — что в этом страшного?

— Я помню, — ответил он, — что говорили мудрецы моего племени. Они искали встречи с Кетаном, чтобы он открыл им истинную природу всего сущего.

Я нахмурил брови, не понимая его.

— Какое же зло в том, чтобы узнать правду?

Борьба страха и жажды знания на его лице стала еще более заметной.

— Если я встречусь с Кетаном, — тихо заговорил он наконец, — то задам ему один вопрос. Я спрошу его, оправдан ли мой страх. Должен ли умереть весь мой народ, должен ли исчезнуть во тьме Наумкьег, действительно ли разбросанные всюду кости моих сородичей будут погребены под мостовыми поселений белых людей? Обо всем этом я должен буду спросить его, и Кетан должен будет ответить мне.

Индеец помолчал, потом внезапно задрожал всем телом и крикнул, обращаясь к небесам:

— Но я не хочу его слушать! Я не хочу знать!

Эхо его голоса прокатилось над бесчувственными снегами, но он кричал что-то еще, полагаю, на своем родном языке, потому что я не понимал слов. Эхо этих непонятных слов тоже разнеслось над снегами и ущельями, но потом замерло, словно скованное холодом, и все снова погрузилось в молчание.

— Возможно, — сказал он, кивнув мне на прощание, — вы найдете наконец то, что ищете.

Индеец повернулся ко мне спиной и быстро двинулся прочь. Вскоре он превратился в едва заметную темную точку среди сплошной белизны снега.

— Я долго, очень долго стоял не шелохнувшись. Крик краснокожего продолжал, казалось, эхом отдаваться в моих мыслях. Внезапно я ощутил руку на своем плече и стремительно обернулся. Воображение нарисовало мне оказавшихся рядом родителей: улыбавшуюся и протягивавшую ко мне руки мать, отца, такого же внушительного и серьезного, каким он всегда был. Потом пошел снег, и, как только первый порыв ветра бросил мне в лицо горсть снежных хлопьев, видение исчезло. Я пошел вперед, в том направлении, где они стояли, но там, конечно, никого не было. Я продолжал идти, ориентируясь по грохоту водопада, а потом миновал его и пошел туда, где сквозь пургу мне виделась гряда скал.