Следы от шин и человеческих ног занесло снегом.

Какое-то время Александр стоял неподвижно. Потом тряхнул головой, будто надеялся, что морок пройдёт. Не прошёл. Всё взаправду. Игры кончились.

Надо было действовать. Ведь зачем-то он сюда пришёл.

Рыться в этом, залезать глубоко он не станет. Даже если собаки ушли совсем, во что Младший не верил. Нет.

Ему показалось, что некоторых он узнал, например, Волкова со странной рукой и фельдшера из Киселёвки, но мог и ошибиться. Почти все лежали лицом вниз, внахлёст или валетом, формируя странную головоломку или узор. Видно, что бросали их как попало, второпях. Землёй или даже снегом не стали закидывать. Подожгли, только чтобы обезобразить. И преподать урок тем, кто мог выжить. Не для того, чтобы уничтожить следы.

Он вспомнил, что по пути сюда на территории поместья ему уже попадался бурый снег, истоптанный птицами и животными. Хотя трупов больше нигде видно не было.

Надо торопиться.

Скорее всего, ордынцы уже далеко, это не их земля, и им тоже не резон оставаться тут надолго. Но если его выстрел привлёк кого-то опаснее собак и волков, от тех не спрячешься на крыше бани и не скроешься за деревянной дверцей, обшитой рейками, с хлипким засовом.

Вперемешку с телами в яме и поблизости от неё валялись вещи, всё имущество отряда, которое враги не унесли с собой. Почти всё обгорело или разломано.

Он должен выбрать то, что нужно для дела. Он уже решил, для какого именно. Действовал очень трезво и прагматично. Настолько, что, вспоминая потом, удивлялся.

Младший не знал, как бы повёл себя другой на его месте. Его ровесник, другой шестнадцатилетний подросток, а не взрослый мужик вроде Пустырника или Плахова. Может, соображал бы лучше. А может, впал бы в ступор или убежал. Даже дедушка в молодости, когда случилось его судьбоносное приключение (если б исход того «исхода» был иным, история их династии закончилась бы, не начавшись), был лет на семь старше.

То, что на него свалилось… могло быть слишком тяжёлым для любого. Но Младший вдруг почувствовал, как внутри заработало что-то похожее на встроенную программу. Будто для этого момента он был рождён.

Правда состояла ещё и в том, что он, кажется, был полностью свободен от сантиментов к мёртвым. Даже к своим. Труп – это просто мёртвая плоть. Даже того, кто был для него важен. Это человек был важен, а труп… просто труп.

К тому же по-настоящему важных для себя людей он потерял раньше и не здесь. А здесь лежат… товарищи… те, с кем имелось общее дело, но к кому не обязан прикипать всей душой.

Саша старался соблюдать осторожность при передвижении по поместью. Ордынцы любят ставить ловушки, а он знал, что не настолько опытен и внимателен, чтобы заметить эти штуки. Обнаружить, например, простейшую растяжку раньше, чем заденет её ногой. А ведь кроме самодельных мин бывают ещё и другие подлянки – ружья-самострелы, волчьи ямы, капканы, ломающие ногу…