Когда он со всех ног бежал прочь, схватка еще продолжалась. Кого-то загрызали, рвали в клочья, давили, душили, чтобы остаться единоличными собственниками запаса горелого и мороженого человеческого мяса.

Александр старался не думать, не сопереживать. Да, это были люди, с которыми он несколько недель делил трудности похода. Но он уже потерял тех, кто был ему гораздо ближе. И что-то в нём перегорело. Не хотелось даже перед самим собой притворяться.

Совесть чиста. Остаётся только путь.

Найденной еды, консервов, должно хватить на месяц с лишним, если её экономно расходовать.

* * *

Запас провизии начал заканчиваться гораздо раньше.

Не удавалось заставлять себя «меньше кушать». Аппетит был совсем не таким, как дома. Даже не таким, как во время передвижения с отрядом на автомобилях, когда долгие поездки и стоянки перемежались с редкими переходами.

А сейчас был непрерывный марш-бросок. Жрать хотелось постоянно. Организм тратил массу энергии на обогрев и на то, чтобы двигать ногами по восемь-десять часов в день.

Саша не знал, как поведут себя продукты при не очень низких температурах, поэтому сначала съел всё, что, по его мнению, могло испортиться. Потом принялся за консервы из Заринска. Иногда не оставалось сил, чтобы что-то варить из них, чаще съедал «сырыми».

Безумный план… который вначале, возможно в состоянии аффекта, не казался ему безумным. Сделать одному то, что не смог отряд. А если не получится, то хотя бы умереть с достоинством. И вот он шёл, слабо веря в удачный исход. Потому что не знал, куда себя ещё девать.

Иногда он двигался по железнодорожной магистрали. Рельсы тянулись, уходя за горизонт, как две параллельных стрелки, указывающих туда, куда ему нужно попасть, – на запад, к Уралу, и дальше, в земли по другую сторону хребта.

Иногда с путей приходилось сходить, чтобы обойти застывшие на них составы. Иногда вагоны были спущены под откос, сброшены с насыпи. Один поезд сошёл с рельсов частично, локомотив и передняя часть состава куда-то улетели, половина вагонов лежали внизу, завалившись на бок, хвост стоял на рельсах. Ничего полезного в поездах уже, конечно, не найти. Вначале, покидая шоссе, Младший думал, что идти по рельсам – самый безопасный способ. Думал, меньше риск сбиться и нарваться на людей. И дед шёл так из Новосибирска той Зимой. Аж до самого Прокопьевска.

Но на шоссе всё-таки легче найти укрытие, чтобы переночевать или спрятаться от непогоды. Вдоль железки перегоны бывают такие длинные, что велик риск остаться совсем без крыши в морозную ночь. Порой вокруг был только лес на десятки километров. А тащить с собой палатку… он не взял бы её, даже если бы нашёл. Лишний вес.