Клерамбо молчал очень долго. Потом встал, налил себе еще шампанского и тихо сказал через плечо:

— Я подумаю, Фигаро. Я очень серьезно подумаю над вашими словами. Но сегодня, пожалуй, прогуляюсь по берегу пруда. Тем более что завтра — последний день сезона.

— Прогуляйтесь, сделайте милость. Вам стоит освежить голову.

— …Фигаро! — министр резко взмахнул рукой, — нельзя ли ускорить процесс? Это все, конечно, безумно интересно, но у меня билет на шестичасовой поезд. Через час за мной приедет карета, так что…

— Боюсь, сударь, — усмехнулся следователь, — на поезд вы сегодня не попадете. К вам у меня особый разговор. Вы врали мне, врали как по нотам, с самого начала. Вы никогда не видели Черного Менестреля и ночами, к сожалению, спите как младенец, но это мало меня волнует. В конце концов, я следователь ДДД и врут мне регулярно, а вы были не под следствием. Но вот убийство генерала Штернберга… Пристрелить героя войны — то еще дело.

— Ну все, Фигаро, — прошипел Рамбо, краснея от ярости, — вы допрыгались! Вы хоть знаете, сколько дают за клевету на чиновника моего ранга?!

— Очень хорошо знаю, — миролюбиво кивнул следователь. — И, поверьте, не имея на руках доказательств я бы рта не открывал.

— Да вы… Да вы… — Министр вскочил, размахивая бокалом точно пистолетом, — Вы просто…

— Сядьте, Рамбо.

Король сказал это очень тихо, но министр, побледнев, рухнул в кресло как подкошенный. Он открыл рот, но тут же снова его захлопнул, зыркая на следователя как раненая рысь из норы.

— Дабы не отвлекаться на детали следствия, я просто расскажу вам, как именно все было. — Фигаро с наслаждением затянулся, выпустил облачко дыма и зажмурился. — Расскажу вашу историю, поскольку думаю что вы не горите желанием поведать собравшимся здесь правду… Так вот: давным-давно, когда война с Рейхом уже близилась к завершению, вы — тогда просто молодой, но уже страсть какой амбициозный тыловой администратор — встретились с генералом Штернбергом. И очень скоро выяснили, что генерал страшно обижен на весь мир: все вокруг как-то умудрялись делать на этой войне деньги, а он к своим годам получил лишь ранение в ногу и Звезду Героя. Вас тоже беспокоило происходящее — тяжело оставаться непричастным, когда мимо вас на восток идут обозы груженные экспроприированным добром. И вот тогда вы — а я уверен, что это были именно вы; у Штерберга на это не хватило бы мозгов — придумали аферу, которая сегодня известна как «Дело экспресса номер десять».

Фигаро, чуть приподняв бровь, взглянул на министра, у которого на лице выступили крупные белые пятна, и продолжил: