- Но это неправильно, — упрямо выдохнула я и подошла к нему. Совий выглядел спокойным, как будто уже все для себя решил. Я же цеплялась взглядом за его лицо, пытаясь впечатать его в память — теплые ореховые глаза, морщинки усталости, едва заметный шрам на подбородке, прядь рыжих волос, кривую ухмылку...

- Ведь добро не творится через смерть.

- Все они, — дейвас кивнул в сторону лаум, — не добра от тебя ждут, а открытия границ. Возвращения утраченного. Ради такого дела они с радостью зарежут кого угодно— тебя, меня, Мария или любую из стоящих бок о бок с ними подружек.

Я нерешительно подняла руку —  не ту, в которой был кинжал. Шум, исходящий от Чащи, становился все сильнее. Одна за другой лаумы покидали кольцо и отправлялись на границу, чтобы помочь защитницам. Молнии били с неба беспрерывно — похоже, Марий присоединился к водяницам. Оставшиеся заворчали недоуменно и угрожающе, но Старшая быстро их осадила.

- Не тяни время, дитя! — бросила она мне. - Кровь предателя должна пролиться на землю Чащи.

Я не слушала — зачем, если и так все уже сказано? Я впервые за все время позволила себе сделать то, что так давно хотелось.

Провела пальцами по резким скулам дейваса. Обвела и шрам, и морщинки, и удивленно взметнувшиеся брови. Поколебалась всего мгновение, но все же коснулась губ — таких же обжигающих, как мне запомнилось. Дыхание Совия сбилось, а я продолжала трогать его, невозможного, ненавистного, прекрасного, настоящего, живого. Такого, каким там, в мире Яви, он для меня так и не стал.

Приподнявшись на цыпочки, я прижалась к его губам своими.

- Что ты задумала? — выдохнул он, когда я отступила. Я улыбнулась, любуясь огнем, пляшущим вокруг его радужек. Тронула кончиками пальцев холодный камень алтаря, проверяя, чтобы он был рядом. Подняла руку с кинжалом — лаумы подались вперед, ощерившись, словно дикие звери…

Герда учила меня убивать быстро и тихо, ведь я была всего лишь слабой девчонкой. Она показывала, как справиться с крепкими сильными мужчинами, объясняла, куда бить. Но один из ее уроков мог пригодиться только раз в жизни. В сказках, которые я так любила, отважные герои иногда жертвовали собой, вонзая кинжал в собственное сердце. На самом деле был способ надежнее. Хотя для сказок он вряд ли годился.

Костяное лезвие с легкостью вошло в шею, перерезая важные жилы.

- Нет! Ясмена!! - Совий рванулся ко мне, выкручивая руки из веревок. Из толпы расплывчатой тенью вылетел Марий и встал рядом, закрывая нас с Лисом собой и рунным мечом. С клинка на землю капало что-то зеленоватое. Совий сбросил перерезанные Болотником веревки и подхватил меня, покачнувшуюся от внезапно нахлынувшей слабости. Вокруг стремительно темнело, и я начала мерзнуть. Хотелось свернуться клубочком и закрыть глаза. Последним, что я увидела, было не лицо любимого, склонившегося надо мной. А Старшая, остановившаяся позади него. Она выглядела так, словно вдруг поняла что-то — и это знание сгорбило ее плечи, сломало водяницу, которую не смогла одолеть вся Навь. Я разомкнула губы, чтобы спросить ее, но закашлялась, захлебываясь кровью и забрызгивая рубашку Совия.