Марий настойчиво зазывал меня в Школу Дейва, помочь с обучением лаум, но я пока еще не умела отходить так далеко от Чащи. То, что Сауле сделала с лаумами, наполняло меня ужасом и пониманием одновременно. Она исполнила их мечту – вернула водяниц в мир, вот только их память стерлась, как чернила под дождем. Но я знала: Дева заключила сделку с богом Нави Вельнасом. Живая сила и сила мертвая вместе позволили забрать лишь горечь воспоминаний о времени, проведенном в Чаще. Слишком много…и все же меньше, чем достало бы, чтобы от лаум остались только бездушные оболочки. Их суть, их души, то, кем они были – осталось. И я была этому несказанно рада.

Богиня погрузила своих подопечных в целебный сон, создав для них в вековечном лесу тайное место, где никакая опасность им не грозила. Она окружила то место собственной защитой, преодолеть которую не смог бы даже самый сильный дейвас. А ввести водяниц обратно в мир людской поручила... Марию. Надо ли говорить, что Болотник, вернувшийся с такой вестью, быстро возвысился среди других огненосцев? Теперь он верховодил над колдунами и денно и нощно пропадал в подземельях, составляя зелья и новые заклятия, чтобы как можно быстрее лаумы научились жить заново.

Я сбросила с себя простое темно-зеленое платье со снежной вышивкой по подолу. Тихо звякнули ссыпавшиеся на привычное место обереги – уже ненужные, но напоминающие о том, что человеческого во мне столько же, сколько навьего. Поправила четырехгранный кинжал на запястье, пробежалась пальцами по серебряным веткам черемухи и медленно пошла в Черницу. В мире людей сейчас был листопад - месяц, с которого началась моя дорога, приведшая в избушку между мирами. Я вошла в студеную воду и легла на спину, позволяя реке убаюкивать меня, расплетая белые косы. Руки русалок, беззвучно поднявшихся из глубины, вплели в мои волосы душистые лилии. Девушки в венках и льняных рубахах приветливо улыбнулись и ушли обратно, в непроглядную тьму. Я смотрела в небеса, полные звездного серебра, и гладила руками их отражение на воде. Когда-то я сказала молодому Лешему, что храню иной лес - лес человеческих жизней.

Что ж. Теперь я берегу все жизни – и людские, и навьи.

Невозможно угадать, что ждет тебя в конце пути. Не шагнешь на него – так никогда и не узнаешь.

Так чего же ты ждешь?

Эпилог

Эпилог

Голос Марьяны стих, но слушатели не шевелились, завороженные плавной речью. Только малец, упросивший пожилую женщину рассказать сказку, прыгал возле нее, размахивая тонким прутиком и выкрикивая тонким голоском: