- Я огненный колдун! Сгинь, злобная кикимора, не то испепелю!

Марьяна потянулась и легонько шлепнула шалуна расписным рушником по спине.

- Не балуй! Огонь это тебе не игрушка какая! Коль пожелает Перкунас, тогда и узнаешь, что такое дейвасом быть, а пока – не гневи Прях.

- Ну, баб Марь, - надулся мальчик, но Марьяна только нахмурилась, и малец предпочел удрать к приятелям, уже поджидающим его в сторонке. Оттуда снова долетели выкрики о дейвасах, и Марьяна только покачала головой. Ну что будешь делать с этими озорниками…  Думают, будто за счастье быть огненосцем, да только не всякий способен такой груз вынести и не сгореть душою.

Вот Совий смог. И Марий Болотник – теперь-то она понимала, когда годков да ума прибавилось – что он тоже не сгорел, пусть даже и казалось поначалу, что света в нем ни на грош. Ей казалось, не Ясмене. Та – то поняла и приняла истинный облик зеленоглазого огненосца, а через нее и сама Сауле ему доверилась. А он не подвел. И теперь в Беловодье снова бродят по трактам девушки с белыми косами. Только теперь подле каждой дейвас, которого лаума сама выбирает. И не боятся ни их, ни огненосцев, а рады им и привечают, где бы они ни показались.

Светляна, лаума, избавившая волость от засухи, как раз ждала своего огненосца, задержавшегося в соседнем селе, где чудил овинник.

Люди медленно расходились, на прощание в пояс кланяясь сказочнице и благодаря за рассказ. Многие слышали его не впервой, но всегда искусство рассказчицы и события чудесные чаровали и удерживали на месте до последнего словечка.

Марьяна подняла глаза к небу, по которому проносились пушистые белые облака. Земля, наконец-то напоенная дождями, дышала испариной и темнела жирным черноземом. Теплый ветер обласкал лицо женщины и принес с собой тонкий аромат черемухи и речной воды. Не ко времени таким запахам быть, ведь черемуха отцвела давно, но Марьяна только улыбнулась, словно получила весточку от старой подруги. Да так оно и было.

Скрипнула дверь, и ее приобняла за плечи знакомая рука. Марьяна встретилась взглядом со спокойной голубизной глаз на любимом лице. Накрыла своей ладонью, все такой же красивой, с длинными пальцами и гладкой кожей мужскую – загрубевшую, темную, родную. Женщина улыбнулась:

- Богуярушка…

- Снова про Ясмену рассказывала? – ответил на улыбку муж и присел рядом, соприкасаясь с ней плечами и бедрами. Их пальцы переплелись накрепко, так же, как и жизни.

- Про нее, родимую. Давненько не заглядывала она к нам. Как думаешь, все у нее хорошо? – обеспокоилась Марьяна.

- Да что с ней будет, с нашей ведьмочкой, - рассмеялся Богуяр. – Явится как пить дать, опять всю волость на уши поставит да брагой по особому рецепту уложит на сутки.