Он притянул ошеломлённого от такой ласки Учителя за плечи к себе и поцеловал его в лоб.

— Это Напель, — представил он свою спутницу, фыркающую как кошка.

— Из каких же, Ваня, веков ты достал такое чудо?

Напель комплимент понравился, она уже более благосклонно посмотрела на невзрачного Ваниного учителя в поношенном спортивном костюме, явно великом для него.

Иван счастливо засмеялся. Он был дома! Он был дома с Напель!

— Вот и хорошо! Познакомились. А теперь — ванна! Все разговоры и расспросы на потом. Напель, в ванну! Если Сарый не всё на себя вылил, то там был сносный шампунь. Полотенце я тебе дам. Сарый, где твой восточный халат? Уходя, я его постирал.

— Ну вот! — буркнул Сарый. — Набегут всякие…

— О! — только и произнесла Напель, как он тут же выпятил куриную грудь и молодцевато тряхнул облезлой головой.

— Я сейчас, мадам! Вам понравится, — он сказал «Вам» с несвойственным ему уважением и придыханием. — Я уверен. Даже в Фимане, поверьте…

— Сарый! — строго оборвал его Иван и пояснил Напель, невольно повторяя сказанные когда-то слова Симона. — Он, Напель, у нас хороший. Он тебе, надеюсь, понравится. А сейчас — всё! Иди, мойся. Там у нас, правда, далеко не твои апартаменты, но всё остальное — в порядке.

Она беспрекословно подчинилась ему.

Всё-таки ему удалось её вышколить. Не рычит, не показывает заострённые ногти, поднося их к самому лицу. И — вообще.

А как трудно с нею было вначале…

Мир рушился и исчезал в темноте, затихал колокольный гуд. В руках у него билась и верещала Напель, на плечах висел Элам. Они куда-то проваливались, или это только казалось. Он пытался встать на дорогу времени или выйти в реальный мир, но, потеряв ориентировку, он не знал, в каком времени находится. Падение продолжалось. Наконец, ему показалось, что наступил критический момент, и он не выдержит и сам завоет не по-человечески, но всё вдруг озарилось светом и зеленью.

Напоследок был сильный толчок, подобный взрыву, между Иваном и его спутниками. Их разъединило и раскатило в разные стороны по изумрудной весенней траве.

Оглушённый Иван вскочил на ноги.

Рядом, погрузившись в мягкий ковёр травы, руками и ногами колотила землю Напель. Сквозь её несвязную речь несколько раз прорвалось:

— Предатель, предатель, предатель!..

Элам тоже поднялся, потирая ушибленные локти и колени. На истерику Напель он не обращал внимания.