Джоанна пожала плечами. Конечно, Артур вел себя предельно цинично, но к жрецу она теплых чувств тоже не питала. Как вышло – так и вышло. Подойдя, она посветила факелом, отметила немалую толщину броневой плиты и удивленно спросила:

– А почему поднимается вверх, а не просто отходит в сторону? Это ведь было бы проще и легче.

– Не знаю. Могу только предположить, что для того, чтобы в случае нужды не мучиться с закрыванием. Уронили – и все.

С этими словами Артур шагнул вперед, и Джоанне волей-неволей пришлось следовать за ним. Свет факела вырывал из темноты стены довольно большого помещения, насколько могла судить девушка, абсолютно пустого. Стены терялись в темноте, но, судя по эху шагов, были не слишком далеко. И тут под ногами что-то хрустнуло, громко и неприятно. Эхо, зараза такая, немедленно подхватило этот звук, вернув его донельзя искаженным и еще более мерзким. Девушка удивленно нагнулась, посветила трещащим, разбрасывающим искры факелом и не удержалась от изумленно-испуганного возгласа.

На полу лежал белый от времени, высохший скелет. На первый взгляд, человеческий, но уже через секунду девушка поняла, что к людям покойный имел весьма опосредованное отношение. Череп существа был вытянутым до безобразия, лоб втрое выше человеческого и при этом раза в полтора уже. Нижняя часть при этом казалась обрезанной, челюсть выглядела совсем крошечной, ноздри существа при жизни, очевидно, и вовсе смотрели вниз. Но особенно почему-то бросались в глаза зубы – очень мелкие и в то же время острые, конические. Зубы классического хищника.

Остальные кости, правда, тоже отличались от человеческих. Джоанна не считала себя знатоком анатомии, но даже на первый, абсолютно дилетантский взгляд, были заметны отличия. Похоже, тело этого существа при жизни не отличалось крепким сложением. Узкая цилиндрическая грудная клетка, хилые плечи, тонкий позвоночник… Непонятно, как он вообще ухитрялся таскать на этом убожестве такую здоровенную голову и при этом не сломался пополам. Джоанна, как оказалось, наступила на ногу этого существа, раздавив кости в мелкую труху. В результате зрелище стало еще более неприглядным на вид, особенно в колеблющемся свете факела, от которого казалось, что скелет, как в страшной сказке, вот-вот оживет.

Джоанна не боялась покойников любой стадии разложения и степени расчленения – жизнь приучила, особенно ее последний этап. Вот только конкретно от этого скелета так и веяло чем-то невыносимо чуждым, не страшным, а именно чуждым, инородным, и от этого ощущения девушке становилось не по себе. Настолько, что хотелось бежать отсюда куда подальше.