— Потому что они сами могли сами попасть в тот мир, откуда пришли те божества, — пробормотал я.

— Верно. Ведь они не так уж и сильно отличались друг от друга. Теперь ты тоже можешь так делать. И мы оба знаем, как ты поступишь, не так ли?

Да, знаем, я не смогу её бросить и защищу даже от того, кто постучится с другой стороны. И если надо, пойду дальше, чтобы защитить не только её, но и Зу-Зу, и Лисицу, и всех тех, кого я знал. Почему? А почему спасатель рискует жизнью, спасая человека? Почему пожарный бросается в огонь за ребёнком, зная, что может и сам не выбраться, хотя тот чужой человек? Потому что он не может иначе, он не сможет жить с этим.

Я не смогу жить, зная, что отвернулся от всех, да и вряд ли сам проживу долго после этого.

— Видишь, — улыбнулся он. — Ты не сможешь этого сделать. Твоё прошлое делает тебя таким уникальным, какой ты есть. Смерть матери и приёмных родителей. Убийство женщины во время ограбления, вину которого взял на себя свой брат, а потом сам и сгинул. Чувство вины и собственной слабости. Это заставило тебя обрести принципы, которые для тебя нерушимы. А потом ты оказался здесь и ввязался во всё это ради ребёнка, который тебе был по-своему дорог. У каждого своя судьба, как видишь.

— И какая же у тебя судьба? —­ спросил я.

— Простая, — усмехнулся генерал. — Я воевал за свою страну, потом за свой мир, я потерял столько своих людей, что не столицы соседних империй, чтобы захоронить их как положено. Я жил с этим, зная, что обязан выполнить свой долг и найти выход. И я его нашёл. Здесь моя работа окончена.

Он медленно вытащил пистолет, после чего вернулся на собственное кресло. Облокотился с безмятежной улыбкой, глядя на меня.

— И я просто теперь отойду в сторону.

— А если я не справлюсь?

— Справишься. Ты не лучший мечник, не лучший мастер единоборств и уж точно не заклинатель демонов или целитель. Но ты лучший в вопросах выживания. Прокладывающий путь кровью и потом. А я теперь наконец после стольких веков выполнил свой долг и свободен уйти в отставку. Наконец-то.

Он поднёс пистолет голове, приложив ствол к подбородку.

— Мы теперь все свободны…

И выстрелил.

Пуля прошла через его голову, и над макушкой с дырой вы лысине появилось красное облачко. Его голова откинулась назад, и так он и замер. Расслабился, его рука с пистолетом обвисла, и тот с глухим стуком вывалился на пол.

Сейчас бы развернуться, сказать «хрен тебе» и убежать, но мы оба знали, что я так не поступлю. Хороший генерал — генерал, понимающий людей вокруг и то, как они будут действовать. И он был прав, чтобы спасти не только Ки, но и других, я отправлюсь даже на ту сторону, чтобы раз и навсегда уничтожить угрозу.