- Точно? - спросила Аникс Фро. - И нам не говоришь?

- Точно, и вот вам говорю. Вперед.

Она снова вела всех.

Какое-то движение заставило Фолибора поднять голову. Он как раз думал о... погодите, о чем же он думал? Солдат поскреб в бороде, глаза прищурились, когда какая-то Теблора закричала и метнулась в толпу, и тут же вышла из толпы, пятясь, уже с крепко прижатым к груди ребенком, а крик стал плачем. К ней присоединились другие Теблоры. Плач, сообразил он, отдает радостью.

Кожух крякнул рядом. - Кого я вижу, Водичку? И Бенжера. Аникс и Дая.

Тяжеловесы вскочили на ноги. - Приведу сержанта с капралом, - сказал Кожух. Шлепнул Фолибора по плечу. - Снова вместе.

Фолибор кивнул. - Снова вместе, - ответил он, хотя Кожуха уже не было.

Водичка подошла к нему. - Думала, вы мертвы.

Улыбаясь, Фолибор отозвался: - От тебя мне день светлее, Водичка.

Она оскалилась. - Чего тебе?

- Уже ничего, - сказал он, делая шаг и заключая ее в медвежьи объятия.

Она забилась в его руках, но тут же обмякла.

- Боги, - бурчал он, - что за вонь?

- Откуда мне знать? Мокрая собака?

На закате капитан Грубит привел Муштрафа и Шрейку к берегу, где кулак Севитт расположила штаб на барже. Они взошли по трапу, найдя женщину-офицера одиноко стоящей на корме.

Муштраф, разумеется, прежде видел кулака лишь на расстоянии. Когда-то она служила в морской пехоте. Это он слышал. Похоже, служила среди тяжелых, будучи столь мускулистой, что явно могла бы повалить человека наземь тычком щита. И прикончить одним ударом пятки.

Она обернулась. Муштраф удивился, видя, что лицо ее покрыто веснушками. Не канези, скорее из фаларийцев. Хотя есть ли разница? Нет. И да. Мало кто считал, что канезцы созданы для армейской службы. Среди них одни художники. Философы, ученые и так далее. Вот так Муштраф составил предубежденное мнение о кулаке своего легиона.

А она оказалась фаларийкой. Если какой народ завоевал себе первое место в истории малазанской армии, то жители Фалар. Буян. Геслер. Йербек. Келлис Выбираю-Место. Бесконечный список.