Они спускались, тундра стала различимее - широкие провалы в почве, обрывы и низкие курганы - и там на холмике стояла фигурка, длинные серебристые волосы вьются на бешеном ветру, руки распростерты.

- Сука-Война, дитя Зимних Волков, последняя из зверобогов древнего Оплота. Потоп должен был обрушиться на ваш лес, Рент, с куда большей мощью, большей скоростью. И той высокой волны, текущей вперед, ломающей деревья на своем пути, вы не пережили бы. Ни один из вас.

Твои спутники - Жекки гадали, куда пропала Сука-Война. Смотри же, сын Карсы Орлонга. Даже я не понимаю происходящего, ибо у нее не было сил на такое деяние. Совсем не понимаю. Смотри же, Рент Проклятая Кровь, и свидетельствуй.

Так он и сделал. Став свидетелем того, как одинокая женщина, столь прекрасная, сильная и вольная, извлекла из себя все силы, чтобы сдержать целое море. А потом, не справившись, сражалась, чтобы замедлить его безумный поток, и холм стал островом, и вода поднялась выше нее, вода старалась сокрушить ее, унести изломанное тело.

Но она сражалась против всего мира.

"Спасая нас. Спасая нас всех".

Время опять потекло назад, к моменту, когда водяная башня сжала Суку-Войну со всех сторон.

- Вот этот миг. Происходит нечто невозможное. Ну, станем мы смотреть на ее гибель?

Позже Рент решил, что Тройка не ожидала произошедшего. Он не думал, что она могла вообразить бурю, что вырвалась из души его, забирая весь гнев, который был в нем и в малазанском ноже. Гнев на полное страданий детство, когда дитя еще не способно понимать. Понимать причины ненависти, презрения, жестоких слов, видеть море слепой злобы, в котором он тонул дни и ночи, каждый миг жизни.

Было так много возможностей изменить этот гнев. Он мог стать насилием. Мог перейти к следующей жертве. Мог обратиться внутрь, пожирая душу. Мог яриться всю жизнь, бурля под видимо ровной поверхностью, готовый вырваться в любой миг.