Ага! Вместо меня суетится весь зал, мужчины выстраиваются по обе стороны в шеренги, толкая друг друга. А вся остальная масса оттесняется к столикам с выпивкой и закускам.

Демонстративно пошёл вдоль строя, будто выбираю мужиков я. Пусть пока прима на задницу мою полюбуется.

Основная масса претендентов, конечно, щеглы, не очень яркие, ничем не примечательные. Но есть и бравые, мужественные, мощные. В основном это «викинги». Ясное дело, пройдя метров двадцать, я тесню двух перепуганных дрыщей, вставая в строй.

Теперь уже я вопросительно смотрю на Аурелию, которая всё ещё стоит на лестнице в некоем сценическом образе. Ох, а глазки у малышки сияют, бегая по гостям. Сочный блеск от личика милого исходит, особенно с живой светлой улыбкой, будто она всем здесь безумно рада. Дикая молодуха, актриса на сцене, рыбка золотая в воде, принцесса здесь одна единственная, от предвкушения встречи с которой, трепещут юношеские сердца.

Вон, как в оба уха сопят соседи.

Вскоре наступила тишина, ознаменовавшая прекращение суеты. Под редкие покашливания Аурелия двинулась вдоль противоположной от меня шеренги! Вот сука.

Промчала на цыпочках, будто разбегаясь для прыжка. Никого особо не рассматривала, проскочила почти до середины зала и встала напротив здоровенного синеглазого «викинга». Красавчика, спору нет. Похоже, ей нравятся крупные и брутальные, в нём метра два роста! Навскидку самый крупный из претендентов.

— Вы! — Вскрикнула звонко и, схватив его за руку бесцеремонно, потянула из строя.

Гости за нашими спинами зааплодировали бодро. Многие мужчины плохо скрыли досаду, стали хлопать неуверенно. Вместо улыбок оскалы. Но в итоге весь зал разразился аплодисментами, под которые пара вышла на площадку меж двух оркестров. Похоже, у такого гиганта малышка может сосать, стоя.

Бахнули первые инструменты, и заиграла музыка под их вальс. Нет, ну что за диво, она ему в пупок дышит. В ней метр с кепкой! Хотя вон на цыпочки периодически встаёт, видимо, рефлексует в ней балерина. Ножки сразу точёные проступают через ткань платья, когда в движениях то одну, то другую отставляет.

Шеренга начала быстро распадаться, появились ещё пары.

— Ну, наконец — то! — Воскликнула Гертруда, набрасываясь на меня из засады.

Полундра! Чуть не взвизгнул.

А ну да, белый танец же, который открыла Аурелия.

Милфа даже не спрашивает, хочу ли я с ней танцевать, хватает нагло, спасибо, что не за член! И тащит к центру, где вместе с главной парой вечера кружатся ещё штук десять.

Нет, ну раз так. Хватаю её за талию крепче и давай кружить. Танцевать всё равно нихрена не умею. Всё ближе и ближе к Аурелии подвинчиваю. Мне бы только взглядом с ней встретиться! А Гертруда, зараза такая, наоборот меня назад тянет, периодически отталкиваясь от мраморного пола, как от дна одной ногой.