− Я вам признателен, но...

Мелн-Дуна прервал стук в дверь. Влора удивилась, обнаружив за ней пало.

− Один из моих помощников, − пояснил Мелн-Дун. − Можно нам немного побыть наедине?

Влора ждала снаружи почти пять минут, расхаживая по кабинету и барабаня пальцами по стене. Сердце билось вдвое быстрее. Она должна принять решение. Хватит тянуть с Мелн-Дуном. Нужно либо найти способ заручиться его поддержкой в свержении Мамы Пало, либо готовить солдат к полномасштабному вторжению в Гринфаэр-Депс.

Из сосредоточенности её вывело рыдание. Она подошла к двери кабинета и прислушалась, но та тут же распахнулась. Посланец удалился, оставив бледного и потрясённого Мелн-Дуна.

− Я только что получил известие из своей каменоломни, − ничего не выражающим тоном пояснил он.

− Да? − мягко подтолкнула Влора

− Люди Мамы Пало захватили моё имущество в Гринфаэр. Мою каменоломню, дом, семью. Помните моего бизнес-партнёра, Энну? Её нашли убитой в собственном доме, в нескольких кварталах отсюда. Какая дерзость! − Лицо Мелн-Дуна ожесточилось. − Это зашло слишком далеко. Маму Пало нужно остановить. Я не знаю, что делать. Не знаю, что хуже − то, что я должен скрываться от собственного народа, или перспектива обратиться за помощью к черношляпникам.

Именно этого Влора и ждала. Она наклонилась к Мелн-Дуну, стараясь не выдать своего нетерпения:

− Вы хорошо знаете Жёлтый зал?

− Конечно.

− А личные комнаты Мамы Пало?

− Тоже.

− Тогда... − Влора направилась к двери, чтобы позвать гонца. − Мы можем помочь друг другу.

Глава 37

Глава 37

Микель погрузился в глубины своей памяти, чтобы найти крошечный шарик, который спрятал там много лет назад. Он держал его очень осторожно, раскалывая как яйцо и впуская в разум все мысли, надежды, амбиции и воспоминания. Выплеск эмоций был настолько внезапным, что, хотя Микель предвидел его, он опустил голову и заплакал.

Потребовалось больше часа, чтобы взять себя в руки. Он изо всех сил пытался примирить две разные личности с двумя совершенно разными целями, пока наконец они не слились воедино и он вспомнил, кто он на самом деле: Микель Бравис, Сын Красной Руки и, насколько ему известно, единственный пало, который когда-либо внедрялся в ряды черношляпников и достигал ранга серебряной розы.

Таниэль всё это время стоял молча и, слегка нахмурившись, с любопытством наблюдал за Микелем. Микель же использовал лицо Таниэля как спасательный круг для своего прежнего «я» − того, кем он был до того, как стал черношляпником. Смотрел в эти холодные голубые глаза, пока дыхание не успокоилось, а руки не перестали дрожать.