− Это должно быть там, − вдруг сказал Таниэль. Вскочив на ноги, он принялся расхаживать по комнате. − Нам нужна информация, Микель. Мы думаем, что леди-канцлер ищет нечто под названием богокамни, и нам нужно знать, насколько она к ним приблизилась.

Микель выпрямился. Его задания всегда были такими расплывчатыми; впервые он получил ясную цель. Это будоражило. И пугало.

− В ранге серебряной розы я не смогу добраться до этой информации.

− Тогда мы добьёмся для тебе золотой. − Таниэль сверился с карманными часами. − Возвращайся через восемнадцать часов. Приведи побольше друзей.

Микель поднялся на ноги, чувствуя лёгкое головокружение от внезапных перемен в задании. Они уже начались.

− И что же я найду?

Таниэль направился к двери.

− Ты найдёшь именно то, что хочет Фиделис Джес.

Глава 38 

Глава 38 

«Почему я всё ещё жив?»

Этот главный вопрос крутился в голове Стайка, когда его грубо вытащили из тюремного фургона и понесли в темноте. Дюжина рук держала его за плечи и ноги, словно труп, он раскачивался и бился о каждый угол, а задница пересчитала все встречные камни. Ноздри заполнил болотный смрад, словно вернулся дурной сон. По скрипу ворот, холодному ветерку и этой ужасной вони Стайк понял, что его привезли обратно в трудовой лагерь, где он провёл последние десять лет жизни.

Так не должно было случиться. Джес должен был умереть, вереща как свинья, и Стайк следом за ним. Что же пошло не так? «Я был слишком самонадеян? Слишком изранен и вымотан после битвы с человеком-драконом? Слишком стар и изувечен? Или Фиделис Джес настолько хорош?»

Скорее всего, он никогда этого не узнает.

Носильщики всё время его роняли, скользкое от крови тело выскальзывало из их рук. Каждый раз, когда он задевал землю, и при каждом толчке тело отзывалось болью. Некогда здоровая рука совершенно онемела, а колотые раны в плече и ноге зверски болели. Он прикусил язык и сжимал зубы, пока не перестал ощущать и его. Не прокусил ли он его насквозь?

Даже если и так, какая разница?

Глаза он не открывал − кругом кромешная тьма, кроме редких фонарей, поэтому смотреть не на что, − но слышал, как отворяются и хлопают двери, чувствовал, как несколько раз менялось направление движения. Когда они наконец остановились, Стайк предположил, что его принесли в лазарет трудового лагеря.

− На счёт три, − произнёс мужской голос у него над плечом. − Раз, два, оп!

Стайка приподняли и бросили на холодную мраморную плиту. Он резко вдохнул, изо всех сил стараясь не закричать.