– Мы тоже так думаем, – согласился Крессел, поправив заляпанные грязью очки. – В этом артефакте нет ничего необычного, за исключением того, что он так далеко от центра древнего города.

– Если в нем нет ничего особенного, то зачем он вам нужен? – раздражённо поинтересовался Робсон.

– Он погружен в мягкую почву поймы. Мы думали, выкопать его не составит труда, если не брать в расчёт воду.

– И что?

– До сих пор было легко. – Крессел замялся. – Пока не начались случаи сумасшествия.

– Что же произошло?

– Рабочие. – Крессел показал на цепочку заключённых, поднимающих из котлована по деревянным пандусам корзины с грунтом. – Высота артефакта, по нашим оценкам, около восьмидесяти футов – вероятно, он самый крупный среди всех обелисков в городе. На прошлой неделе на глубине около шестидесяти футов, то есть в двадцати футах от основания, мы обнаружили какие-то необычные письмена, и как раз в тот день сошёл с ума один из рабочих.

– Случайное совпадение, – сказал Робсон, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

– Верно, верно. Поначалу мы предположили, что это просто тепловой удар. Но на следующий день произошёл ещё один случай. И на следующий тоже. И с тех пор каждый день. После шестого мы решили позвать вас, потому что вы проявляли интерес к университету, и мы подумали...

– Что я могу оказать вам услугу, – кисло договорил Робсон.

Он сделал мысленную пометку уменьшить ежегодные пожертвования университету на пару тысяч кран. Пусть не считают его чересчур щедрым. Ему нравился университет, увлекали их исследования прошлого и будущего, но на этот раз они перешли рамки. Он человек занятой.

– Что значит «необычные письмена»? – спросил он.

– Это не стародайнизский. Никто в университете не узнал этот язык. Вот, взгляните сами. – Крессел тут же начал спускаться по пандусу в котлован. – Хотелось бы услышать мнение избранного.

По коже Робсона побежали мурашки, он словно прирос к земле. Ужас свинцовым шаром ухнул в желудок. Он никак не мог определить источник дурных предчувствий. Все древние руины на этом континенте отмечены стародайнизскими письменами. Обелиск с записями на другом языке может иметь историческую ценность, но уж, конечно, вряд ли его беспокойство связано с проблемами перевода.

Может, его предостерегает магическое чутье? Отказать Кресселу проще простого. Распорядиться зарыть котлован, а обелиск уничтожить с помощью пороха или магии.

Но избранные заработали свою репутацию отнюдь не из-за робости, так что он последовал за профессором в котлован.

Рабочие торопливо уступали дорогу. Крессел вёл Робсона по шатким лесам, пока они не остановились у обелиска, глядя на тщательно очищенную от почвы, почти белую грань в нескольких футах от дна котлована. Её покрывала абсолютно незнакомая Робсону замысловатая вязь. Несколько секунд он вглядывался в буквы, а затем рассеянно поинтересовался: