– Было ли что-то общее в случаях безумия?

За спиной слышались глухие удары кирок и лопат, отдававшиеся по всему котловану.

– Похоже, пострадали только те, кто проводил большую часть дня здесь, внизу, – ответил Крессел. – После третьего случая я запретил учёным и охранникам спускаться в котлован без крайней необходимости.

Но не рабочим, отметил Робсон. Что ж, наука требует жертв.

Робсон склонил голову набок. Он начал различать в плавной вязи повторяющиеся контуры. Как и сказал Крессел, это некая письменность. Но что за язык? Любой избранный в возрасте Робсона не уступал кругозором и знаниями большинству профессоров, но ничего подобного Робсону видеть не доводилось.

Письмена были древними. Старше окружающих их надписей на дайнизском, одном из самых старых языков, известных современным лингвистам. Медленно и нерешительно подняв руку, Робсон потянулся в Иное за необузданной магией из-за пределов мира. Магия опять отпрянула, и пришлось постараться, чтобы на всякий случай иметь её под рукой. От обелиска веяло чем-то зловещим, Робсон не хотел, чтобы его застигли врасплох.

Приготовившись к любой ответной реакции, он коснулся надписи кончиками затянутых в перчатку пальцев.

В сознании Робсона вспыхнуло видение. Мужчина со знакомым лицом в обрамлении золотистых кудрей простирает руки, словно пытается обнять мир. Вокруг него ослепительная белизна, и неясно, исходит она от него или его поглощает.

Робсон отдёрнул пальцы, и видение пропало. Его трясло, одежда промокла от пота. Крессел смотрел на него с изумлением.

Робсон потёр ладони, заметив, что на правой перчатке нет кончиков пальцев: выгорели напрочь, хотя сами пальцы остались невредимы. Бросив остолбеневшего Крессела на платформе, он со всех ног бросился вверх по пандусу и промчался через весь лагерь до самого экипажа.

– Том!

Дремлющий кучер резко проснулся.

– Милорд?

– Том, передашь сообщение леди-канцлеру. Лично, без свидетелей.

– Да, милорд! Что за сообщение?

– Скажи, что я его нашёл.

Том почесал голову.

– Так и передать?

– Да! Это всё, что тебе нужно знать, ради твоей же безопасности. Езжай!

Робсон проследил, как экипаж развернулся посреди дороги, оттеснив на обочину караван навьюченных мулов. Торговец сыпал вслед проклятия. Робсон достал носовой платок, чтобы промокнуть лоб, но ткань и так уже промокла от пота.