У Вальдора глаза из орбит повылазили, когда он увидел, в каком состоянии я им советника доставила. Точнее не глаза, а глаз. Один. Потому что второй был украшен свежим фингалом и основательно заплыл. Интересно, это принц случайно об угол ударился или все ж таки довел хладнокровного Терина?

Между тем Терин, как бы подтверждая свою хладнокровность, даже не вздрогнул, увидев, что я с Журесом сотворила. Нахмурился и заявил:

— Дульсинея, Вы выбрали очень эффективный способ обезвредить словесника.

Я сначала даже загордилась, а он, гад такой, добавил:

— Надеюсь, Вы знаете, как это заклятие снять?

Ну да, пусть надеется. Надежда умирает последней.

— А это тебе сюрприз, Теринчик, — ласково проворковала я, — развлекушечка такая небольшая. Называется — верни дяденьке рот.

— Дульсинея, это не смешно.

— Конечно, не смешно, — огрызнулась я и призналась, — не знаю я, как его расколдовать. Это случайно получилось.

— Терин, ты, правда, поверил, что она это специально сделала и сама вернет, как было? — ехидненько спросил Вальдор.

— Я сейчас и тебе так сделаю, — обиженно пригрозила я.

Кажется, сработало. Валь слегка взбледнул и даже на пару шагов от меня отступил. Будто это его спасет от моего тапка, если я вдруг решу… а что, надо на заметку взять и в случае чего таким образом заткнуть ехидный рот своему женишку недобитому.

— Впредь, Дульсинея, будьте осторожны со своим магическим предметом, — наставительно изрек Терин, — Вы можете повредить себе.

— Какая забота, — проворчала я, подавив желание как следует съездить этому герою тапком по морде.

Вальдор

Итак, Дуся притащила мага к нам — нервного, трясущегося, одетого в ночную сорочку и колпак, пародийно напоминающий колдовской. Только вот верхушка его опала, как рухнуло окончательно и настроение бедного волшебника, едва он увидел нашу честную компанию в сборе — я, Дуся, любовно прижимающая к себе тапок, и чернокнижник, выплетающий последние аккорды заклинания. Если, конечно, настроение у него оставалось, учитывая то, что Дуся впопыхах с ним натворила. Это надо же — человека рта лишить! Так Терин, выходит, со мной еще по-божески в башне поступил.

Волшебник — полноватый, лысоватый, кривоногий, что не скрывает и ночная сорочка. Он жалобно хлопает ресницами и молчит, что, впрочем, неудивительно.

— Журес, — произносит Терин, делая левой ладонью приятно-округлый жест.

Журес, наблюдающий за чернокнижником, как заколдованный, неуверенно кивает. Мол, кажется, это я.

— Сотрудничать будем? — интересуется, ласково улыбаясь, наш придворный маг.