— Врут. Пять их было. Хорошие девушки. Из Дома тетушки Луизы. Помнишь, я вас знакомил?

— Помню. Действительно, хорошие. А ты, значит, невесте своей верность больше не хранишь?

— Мы расторгли помолвку.

— Вы? По обоюдному согласию, да? Я так и подозревал, что ты с ней столкнулся в прошлом. Что у вас произошло?

— От чего у Вас, Кардагол, такой интерес к моей личной жизни?

— Так внук ты мне… ну или внучатый племянник. Надо как-нибудь на досуге генеалогическое древо потрясти и уточнить, кем вы с Терином мне приходитесь. Да и Мерлин, дурак этот старый, всю плешь мне проел, интересно ему, что такое происходит. Ему ведь тоже про твою вчерашнюю гулянку доложили. Слухи в нашем мире разносятся быстрее ветра.

— Так ты, наверно, и доложил, старый сплетник! — я забыл, что собирался быть с ним сдержанным. Да, до папы мне в этом плане, как до луны пешком. — Только непонятно, почему дед тебя спрашивает? Вот не поверю, что он не решается сам ко мне явиться и допрос учинить. А то и Сферу правды эту свою идиотскую использовать.

— Мерлуша занят по горло, — с ухмылочкой поведал Повелитель времени. — Мы его отправили вести переговоры с Миларкой Мурицийской. Зулкибарские войска через ее королевство на Арвалию идут, нервничает королева, переживает, как бы и ее мимоходом не завоевали.

— А вы не будете? — недоверчиво спросил я.

— Будем, — признался Кардагол и ехидно заулыбался. — Вот женим Мерлина на Миларке и Муриция наша. Королева бездетна, а других наследников нет.

— Хитрый ты. Почему бы тебе самому на ней не жениться? Толкаешь на авантюру старого пьющего деда, — упрекнул я.

— Да, ты за дедушку не переживай, зайчик. Может быть, женится, и пить бросит.

Я покосился на Кардагола. Интересно, как долго еще он собирается сохранять эту "милую" привычку называть меня зайчиком? Пожалуй, если я буду протестовать и возмущаться, он меня до конца жизни будет дразнить.

— А ты, котик, не боишься, что дед Миларку от бесплодия вылечит, и будут у них наследники и хрен тебе по всей морде, а не Муриция?

— Так ведь, если то будут дети Мерлина, все равно королевство в семье останется, — равнодушно сказал Кардагол.

— И это называется маньяк-завоеватель! — закатив глаза, пробурчал я.

— Вот ты когда так делаешь, вылитая Дуська! — заметил он.

— Ну, так, а ты чего ожидал? Мать она мне все-таки.

— А про Саффу не расскажешь, значит?

— Зачем тебе? — я помрачнел. Вряд ли он из чистого любопытства спрашивает. Виды у него, что ли, какие-то на волшебницу… не мою.