— Что? Это как?

— А вот не знаю как, но именно оно ты и есть — конь педальный!

— Эй, как там тебя… Иксион! — перебил нашу занимательную беседу Мерлин, — Вальдор очнулся, тебя зовет.

Кентавр рванул в палатку так, что только комья земли из-под копыт полетели. О да, это любовь!

Глава 26

Глава 26

Вернулся я к Кардаголу. Лежит бледный, на лбу испарина выступила, но при этом пытается гадко улыбаться.

— Что там у сынка моего происходит?

— Сынок твой — чучело подземное, погеройствовать решил. Могу предположить, что он хотел самостоятельно до горшка доползти, да только не осилил, на полпути свалился, — поведал я.

— Дурак, — констатировал Повелитель времени, помолчал немного и попросил, — дал бы ты мне воды… внучок.

— Так не внучок я тебе, а так — десятая вода на киселе, — напомнил я, но воды ему все же дал. Не надо мне, чтобы он тут загнулся. — Сколько ты еще будешь в таком состоянии?

— Еще дня три-четыре, — неуверенно проговорил Кардагол, задумался и, как бы невзначай, будто и не ко мне вовсе обращаясь, пробормотал, — хотя есть один способ ускорить процесс.

— И что мешает им воспользоваться?

— Отсутствие кровного родственника, который согласится на такой ритуал, — заявил Кардагол, а сам так хитренько на меня косится. Ну, морда наглая! Понятно ведь, что я сейчас единственный его кровный родственник (хоть и очень дальний), который не валяется чуть живой.

— Выкладывай, что делать нужно, — неохотно проворчал я.

Не то, что бы я не хотел ускорить его выздоровление, но почему-то мне казалось, что ритуал этот должен быть непременно каким-нибудь гадостным и весьма неприятным.

— Сядь и дай мне руку.

— И что потом? — насторожился я.

— А потом целоваться будем, — Кардагол хихикнул, — расслабься, зайчик, я шучу.

— Правда что ли? А я-то уже хотел бежать, жрать чеснок. Ты его, вроде бы, не любишь.