Посланец растерян. Он, бедняжка, еще не в курсе, что не первый уходит отсюда ни с чем. И мне очень хочется посмотреть на то, как его хозяин будет делать так, чтобы жилище "перестало давать приют" господину магу. Дело в том, что господин маг защитил этот, с позволения сказать, домик серией весьма специфичных заклинаний. Образно говоря, попытки сделать что-либо с хибаркой зеркально отражаются на организме того, кто эти попытки предпринимает. Господин маг у нас большой оригинал. Ему доставляет удовольствие смотреть, как у пытающегося подпалить домик вредителя вдруг вспыхивает одежда, а размахивающий оружием воин нечаянно попадает себе по ноге.

— Может быть, — не теряет надежды посланник, протягивая мне местную монетку, — есть какой-то способ убедить господина волшебника лично побеседовать с моим хозяином?

Подбрасываю монету на ладони. Легковата серебрушка. Но то, что это серебро, уже показывает — господина мага здесь ценят и не желают оскорблять его слугу, пусть это даже грязный мальчишка, какой-то медью.

Сказать этому потнолицему, что ли, что господин маг, конечно, может лично посоветовать глубокоуважаемому Гаджи Алвару посетить обиталище тех самых дэвов, которых, кстати, господин маг в глаза не видел, да вот только не хочет. Потому что это неприлично — архимагу княжеских кровей изъясняться с использованием ненормативной лексики.

— Не-а, — говорю, — никак нельзя. Ругается сильно. Говорит, работает, отвлекать нельзя. Вы, эт-та, потом приезжайте. Через луну, скажем. Или две. Лады?

Посланник сплевывает, бурчит под нос какое-то витиеватое ругательство (я не всегда способен уловить их потаенный смысл. Сказывается недостаточно глубокое знакомство с культурой Шактистана) и уносится прочь, оставив за собой клубы пыли.

— На место, — шепчу я, и тут же воздух проясняется. Люблю чистоту.

Прохожу в свое замечательное, ах, нет, великолепное, жилище, по пути снимая с себя иллюзию. Ну, в самом деле, надоели они мне. И, что любопытно, когда я принимаю просителей в собственном облике, начинаются долгие разговоры, закатывание глаз, объяснение мне нюансов внутренней политики и сложностей межродственных отношений. Это скучно, а если я начинаю грубить (а я всегда начинаю, поскольку мне жаль напрасно потерянного времени), еще и оборачивается какими-нибудь ненужными хлопотами. Что со стороны просителей (хочется же как-то сломить упорство волшебника да наказать его за вредность), что с моей (приходится отбиваться, да так, чтобы в дальнейшем неповадно было). Причем, прошу заметить, общая превенция в Шактистане, похоже, не действует вообще. Только частная. Иными словами, если ты за что-то кому-то дал по шее, это вовсе не означает, что иные присутствующие при этом процессе лица не станут совершать проступки, аналогичные тому, что сделал наказанный. Отнюдь! Вполне вероятно, что именно после акта возмездия в их страномыслящих головах появится идея сделать нечто подобное. Просто для эксперимента. А вдруг повезет? Зато однажды успокоенный с большой долей вероятности такую же точно гадость тебе делать не будет. Поэкспериментирует с другими гадостями, а если повезет, то и с людьми. Хоть какое-то разнообразие.