Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Если я выхожу в давно уже облюбованном мною облике мальчишки-слуги, такого, знаете ли, местного оборванца, переговоры с моими потенциальными нанимателями становятся гораздо более краткими. Ну не понимают люди, что в заказах я пока не нуждаюсь. Это, конечно, старый Магэм их разбаловал. Совершенно безотказный был маг. Жаль, рано умер. Я пытался обучить его простейшим способам продлить себе жизнь (отчего-то в Шактистане они не используются), однако учитель со свойственным ему философским смирением заметил, что прожил ровно столько времени, сколько было ему отмерено, а попытки продолжить существование расценивает как тяжелейший грех против Провидения. Не уверен в том, что он не прав, но выглядеть на свой реальный возраст не хочу, и умирать лет так через тридцать тоже не собираюсь. Я только начал жить.

Я проучился у Магэма года два. Ну и год уже разбираю его записи, книги, эксперименты провожу. Временами мои опыты не вполне безопасны, а потому и проживаю здесь, в уединении. Хибарка мне, кстати, от него в наследство досталась. И еще монетка — круглая, с прорезью посередине. Магэм передал мне ее перед смертью, не сказал — зачем. Просто велел носить. Я и ношу на цепочке.

В самом деле, он замечательным был стариком. И из всех моих учителей — самым нормальным.

После памятных событий, когда Аргвар, не к ночи он будь помянут, утащил у Кардагола любимую женщину, означенный выше Кардагол превратился вдруг в моего наставника. Маг он великий, спору нет. Но преподаватель! Во-первых, Кардо отнюдь не отличается терпением. Он начинал обучать меня простейшим, на его взгляд, заклинаниям, вроде превращения людей в животных, забывая о том, что я не знаю основ. Когда я давал ему об этом понять, Кардо начинал злиться, обвинял меня в тупости. Пару раз швырнул в мою сторону книгу. Один раз — стол. От стола я, помню, не совсем увернулся, и тогда, скрепя зубами, Кардагол Шактигул Кайвус вылечил меня, не забыв, мешая термины с ругательствами, по ходу объяснить, как это делается. На удивление, я все же темный, целительство давалось мне легко. В отличие от некоторых, и скажу это не без ехидства, мне не приходилось отлеживаться два часа после залечивания порванного уха у охотничьего пса.

В то время я был подавлен, считая себя виновником произошедших событий, и не мог дать своему нервному учителю достойный отпор. А поскольку я был еще и невежественен, не мог объяснить ему, каким образом следует вливать в мою голову, которую он безосновательно считал дурной, нужные знания. В результате, промучившись друг с другом пару лет, мы разошлись, взаимно удовлетворенные. Иными словами, Кардагол сплавил меня киль-эрелю Аринэлю Залеска, который ради такого случая был повышен до киля, с целью обучения меня мастерству иллюзии. Возражения киля Аринэля по поводу того, что он, вообще-то, врач, а не маг-иллюзионист, приняты не были. К счастью, светлого Аринэля чрезвычайно заинтересовала моя склонность к медицине, а потому, вызвав ко мне, как ранее к внуку Шеоннелю, мастеров иллюзии, киль умудрился передать мне и часть своих знаний в области целительства.