Мастиф поднялся, подошел к интеркому. По всей видимости, около лодки уже вьются аквалангисты, сумели подключиться через внешнюю связь к внутренней. Трубка интеркома была беспроводной, Мастиф осторожно, словно бы она могла взорваться — снял ее с рычага, прижал к уху.

— Борт семнадцать, — говорила трубка. — Кострома, отзовитесь…

— Это я, — тихо сказал Саша.

— Борт семнадцать! — взревел голос. — Кто говорит? Я — Молния!

Пауза, долгая и глубокая, словно пропасть. И твердый, стальной ответ, пронизывающий не хуже яростного порыва урагана; словно удар молнии, удавка на шее…

— Я — Мастиф.

— Какой Мастиф…

И снова — пауза, недоумение, загадка со страшной отгадкой.

— Говорит Мастиф. Немедленно уберите от борта всех, иначе я взорву лодку, вашу мать…

— Повторите. Не понял — кто говорит? Кто Мастиф?

— Я — Мастиф. И говорю с тобой, ебитская сила. И если ты, мудак, ни хрена не понял, то я сейчас взрываю лодку.

Александр еще успел разобрать всплеск эмоций в глубине динамика, и связь сразу оборвалась.

Мастиф оскалился и вернулся к работе. Трубку от уха он не убрал.

— Говорит адмирал флота Тихомиров… Назовите себя…

Мастиф улыбался, продолжая копаться внутри боеголовки. Он уже избавился от электронной начинки, обнаружил основной и резервный аккумуляторы, сковырнул «таблетки», закоротил или вырвал все схемы. Теперь с электронной защитой покончено. Осталась механическая.

— Говорит адмирал флота Тихомиров… Назовите себя… Они там что, издеваются?

— Тут должен быть обратный взрыватель, — сказал сам себе Мастиф. — Он должен срабатывать как самоуничтожитель…

— Что? — не поняли в трубке.

— Говорю, что если не можешь помочь, то не суйся! — рявкнул Мастиф.

— Кто говорит? Назовите себя…