Тем более что то, что теперь собирался сделать Кэнсин, не имело ничего общего с обугленными руинами амбара его клана. Ничего общего с честью или уважением.

Он никогда не забудет выражение отвращения на лице Амаи перед тем, как она забежала в зернохранилище, чтобы закончить то, что должен был начать Кэнсин.

Самый последний взгляд, которым они обменялись.

Перед тем как выпотрошить каждого члена Черного клана, он сначала сожжет их.

Тогда, по крайней мере на мгновение, они поймут его боль.

* * *

Юми подошла к ней по татами, держа в руках поднос с едой. То, как она двигалась, напоминало Марико лебедя, скользящего по пруду, с прямой шеей и безупречными шелковыми перьями.

– Я вполне способна есть сама, – сказала Марико.

– Я и не собираюсь тебя кормить, – ответила майко, черты ее лица были почти чопорны в насмешке. – Я не твоя служанка. Я здесь только для того, чтобы помочь, так как твои руки еще не зажили.

– Я обещаю, что буду продолжать заботиться о них. Могу я уйти?

– Не можешь. Я обещала Оками, что присмотрю за тобой. Давая обещания, следует понимать их ценность.

– Я ничего не понимаю, – Марико попыталась скрестить руки на груди, но ей помешали громоздкие повязки на руках. – И мне не нужна ничья помощь.

– Понятно, – тон красавицы не был снисходительным. Хотя Марико знала, что заслуживает покровительственного тона за такую капризность.

Марико вздохнула, признавая поражение:

– Я думала, что у меня есть ответы на все вопросы. Или, по крайней мере, на большинство из них. Теперь я осознаю, что ничего не понимаю.

– Но ведь это знание и является ключом к пониманию мира, ты так не думаешь? – сказала Юми, опускаясь на колени рядом с Марико и протягивая ей миску с дымящимся рисом.

Марико подтолкнула кончик своей ложки перевязанным пальцем.

– Ты когда-нибудь злилась, что родилась женщиной?

Юми села на пятки и какое-то время изучала Марико.

– Я никогда не злилась, что родилась женщиной. Были времена, когда я злилась на мир за отношение к нам, но я рассматриваю женскую долю как вызов, с которым должна бороться. Словно рождение под грозовым небом. Некоторым посчастливилось появиться на свет в ясный летний день. Может быть, мы родились под облаками. Без ветра. Без дождя. Просто под горой облаков, на которую мы должны взбираться каждое утро, чтобы увидеть солнце.