Плеть рассекла кожу, вгрызлась в плоть, подбираясь к кости… и опала.

Просто плеть.

Самая обычная.

Йер не пытался нанести следующий удар. Даже не двигался с места.

Он тоже понял.

И по-прежнему улыбался.

Мертвым богам ни к чему служители. Они должны уйти вслед за кумирами — или стать никем.

Архайн сделал свой выбор.

Дождь кончился, и в проталинах туч проклюнулись первоцветы солнечных лучей. Река, еще взмученная и темная, улеглась в бережном логове, тяжело поводя пенными боками.

Бренту больше не нужна была плеть. Он просто протянул руку — и тело йера одеревенело, пошло бескровными трещинами, разделяясь на быстро синеющие стебли и листву.

Охапка лозы с мягким шелестом осела на землю. Зашевелилась, по-новому сплетая ветви, сама выбрав наилучшую форму…

Кокон распался. На земле, приспустив крылья и словно от возмущения приоткрыв крючковатый клюв с трепещущим языком, сидела невиданная птица — рыже-бурая, желтоглазая, с мощными когтистыми лапами. Вспугнутая общим вздохом, она расправила крапчатые крылья, издала пронзительный, щемящий крик, неуклюже проскакала по траве и взлетела, сразу же обретя уверенность и грациозность. Закружила над лужайкой, взбираясь по воздушным потокам, как по ступенькам.

Брент поднялся на ноги одновременно с Хруском. Несколько секунд старшой буравил его ненавидящим взглядом, держа на прицеле фьеты. Потом вкинул ее в ножны, плюнул жрецу под ноги, выругался и развернулся к лесу, уводя за собой обережь.

— Хэй-най, — первым заорал ЭрТар, — мы победили!!!

Тройные дружеские объятия распахнулись навстречу устало улыбнувшемуся Бренту, грозя удушить его вернее плети, и… сомкнулись на пустоте.

Серая пыль перемешалась со стеклянной.

Эпилог

Эпилог

…породили ее семена гадов ползучих и птиц летучих, водных рыб и земное зверье, деревья, травы, цветы и мхи всяческие, и заселили они землю и стали плодиться и множиться.

Было так, есть и будет.