— Ах ты скотина храмовная! — вырвалось у Радды.

Йер иронично поклонился, принимая комплимент.

— У меня не так уж много времени, Архайн, — спокойно произнес жрец. Казалось, «благородный» поступок врага только добавил ему уверенности в своих силах. — Может, мы все-таки начнем поединок?

— К твоим услугам… брат. — Приближенный выступил из-под навеса. Критически оглядел засаженный яблонями двор, поморщился и пошел к речному берегу, ровному и широкому.

Намокшая и отяжелевшая мантия полетела на траву. Архайн неспешно закатал рукава, проверил завязки сапог и рубахи.

Оставшиеся под навесом люди напряженно вглядывались в две смазанные дождем фигуры, разделенные четырьмя семериками шагов. Река клокотала и пенилась, холодный сырой воздух щипал ноздри.

Оба бойца взялись за плети и замерли.

Радда судорожно стиснула руку Джая.

— Не бойся, — шепнул парень, уже видевший подобное. — Пока они только взывают.

На один жуткий миг Бренту показалось, что Привратница, потрясенная изменой жреца, окончательно от него отвернулась. Но уже через секунду внутри разлилось знакомое тепло, и плеть начала наполняться силой. Медленно, обстоятельно, тяжелея даже на вес.

Как и положено после четвертой инициации.

— Так вот какая у тебя глина[48], — с оттенком презрения заметил Архайн. По сравнению с прошлым поединком враг стал сильнее — но и он тоже. Приближенный К Двуединому мог потягаться даже с прислужником Твари, прошедшей все пять инициаций. Теоретически, разумеется. Место в этом мире было только для одного бога.

Брент промолчал. Сейчас он был уже не человеком — обнаженным оружием, зажатым в руке судьбы. Неспособным ни удивляться, ни радоваться.

Только сражаться.

— Что ж ты, тваребожец, плетью пользуешься? — Йер укоризненно покачал головой — и внезапно, почти без замаха, ударил. Кожаное витье продлилось в туманное, осенив добрую половину лужайки.

Брент пригнулся. Прикосновение плети означало мгновенную смерть, но суть поединка была не в этом. Архайн и не надеялся задеть жреца, хотя, разумеется, попытался.

Шелест сменился въедливым свистом. Капли вытянулись в тончайшие ледяные стрелки и густо утыкали землю, придав траве серебристый оттенок.

Порыв теплого ветра — и лужайка снова зазеленела. Брент опустил руку со щитом-петлей из плети, позволив ей свободно обвиснуть.

— Ну а ты мне что покажешь? — Архайн стоял в прежней расслабленной позе, чуть двигая кистью. Кончик плети плясал по земле, словно подманивая шаловливую кошку.

Лужайку заволокло туманом. Брент беззвучно шагнул влево на случай, если йер ударит вслепую, и тут же снова взмахнул плетью. В белом мареве что-то затрещало, но коротко и неубедительно.