Ростки указывали… друг на друга.

Несколько секунд все, включая стоящего на крыльце хозяина дома, потрясенно на них таращились.

Потом, не сговариваясь, подняли глаза вверх, к центру потолка.

Томительная тишина — и слабый шелест.

— Что там, на чердаке?! — Хруск сгреб мужика за шиворот.

— Эта… — прохрипел тот, скребя подкосившимися ногами, — бродяги какие-то попросились переночевать! Но они клялись, что на рассвете уйдут, должны были уйти…

— С ребенком?!

— Не знаю! — взвыл насмерть перепуганный хозяин. — Не видел! Старик за всех просил, они за порогом стояли, человек пять… бабы тоже вроде были… тащили чего-то…

— Отлично, — в голосе Архайна сквозили мурлычущие нотки, — нам не придется далеко идти за нашим призом.

Обережник брезгливо отшвырнул мужика, и тот, всхлипывая, отполз к двери.

Брент поглядел на неумолимое небо, тронул осыпь капель за краем крыши и — шагнул в дождь.

— Доставай плеть, йер.

— Ты удивил меня, Брент. — Приближенный, склонив голову к плечу, оценивающе рассматривал жреца. — Такое мужество, честность, глупость… Я не стану с тобой сражаться.

Йер медленно, не то убеждая противника в мирных намерениях, не то рисуясь, сунул руку за шиворот и вытащил прозрачный кристалл на тонкой серебряной цепочке. По тому, как впился в него взглядом Брент, друзья поняли — тот самый.

Архайн задумчиво раскачал цепочку на кончике пальца.

— Я не стану сражаться с рабом, — продолжил он. — Ты заслужил право издохнуть свободным.

Цепочка соскользнула с пальца и, увлекаемая кристаллом, полетела к земле. Пытаться ее поймать, подставляя врагу шею и спину, было полным безрассудством. Брент и не стал. Даже не проводил взглядом. Как и Архайн.

Они оба знали, чем завершится ее полет.

С такой высоты кристалл не разбился бы, даже будь стеклянным.

Он и не разбился. Рассыпался в белую искрящуюся пыль, и ветер тут же исчертил ее узорами.