— Внутренняя стена устояла, и многие укрылись за ней. Но кварталы за внешними стенами лежат в руинах.

— Они были самыми бедными, самыми обездоленными из людей Селкинсена, — Тэсара хорошо знала расположение города. — Так мало было у них, когда начался этот день, а теперь у них совсем ничего нет.

Савегр шагнул к ней. Тэсара попятилась.

— Вы разрушили стены, и все же твои люди не участвовали в разграблении, — сказала она. — Почему?

— Не нам было разрушать город.

— И все же это было ваше дело — рушить стены?

— Одно обещание было дано твоему дяде, другое — нашим богам.

— Ясно, — хотя на самом деле она не понимала. Какой бы ни была нить намерений Галии в этой войне, она все еще ускользала от нее.

Он сократил расстояние между ними. На этот раз она не отступила. Его огрубевшая от войны рука коснулась ее щеки. Тэсара закрыла глаза от жжения слез.

— Иди, — сказала она тихо. — Я не могу дать то, чего ты ищешь.

— Одолжи мне свою магию, Тэсара из Рёнфина.

— Я — Дочь Грома. У меня нет магии.

— Одолжи мне свою магию, и твое желание будет исполнено.

— Вы ничего не знаете о моем… — она запнулась, всем сердцем желая поверить в эту иллюзию, в его обещание близости.

— Думаешь, я не вижу, чего ты жаждешь, Тэсара из Рёнфина? Ты желаешь его власти всеми фибрами своего духа. Ты надеешься использовать его корону во благо.

Жаждешь. Запрещенное слово в обучении Тэсары. Опасное.

Она наклонилась к теплу тела Савегра, вдохнула его аромат летней земли и соленых морей, переплетенных с кровью, огнем и глубокой, непреходящей страстью.

— Иди, — слабо сказала она, но вместо этого нашла губы Савегра.

Его объятия были прикосновением самого солнца, теплым и чувственным. Его поцелуи пламенем падали на ее язык и струились по ее шее горящей рекой.

Тэсара отстранилась, сердце колотилось. С ее губ сорвался сдавленный всхлип.