— Прими, — он взял ее за подбородок и перевел ее взгляд в свои глаза. — Прими этот дар, Тэсара, Драгоценность Рёнфина.

Губы Савегра встретились с ее губами, раздувая огонь их страсти. Тэсара обвила руками его шею, наслаждаясь его объятиями. Он снял свой плащ и положил его на ложе из папоротника; она ослабила шнурки сорочки и позволила ей соскользнуть с плеч. Они встретились как один и опустились на землю, занимаясь любовью среди испещренных солнцем трав.

Ритм водопада переплелся с их интимным танцем. Тэсара почувствовала, как дух леса обнял ее и вошел в нее, доводя до такого экстаза, о котором она и не подозревала. После этого они лежали в объятиях друг друга, его теплое и нежное дыхание касалось ее лба.

Тэсара гадала, было ли то же самое у Эолин и Короля-Мага.

«Если это было то, что они обнаружили друг с другом, то я была неправа. Я ошибалась, когда думала, что мое место — стоять между ними».

— Я не оказал тебе чести, Тэсара из Рёнфина, — сказал Савегр, прервав ее размышления.

— У твоего народа нет бесчестия, — Тэсара коснулась его лица и провела линию вдоль его челюсти. — И я думаю, что не позволю, чтобы это назвали бесчестием среди моих людей.

— Я не говорю об удовольствиях, которые мы разделили. Я говорю о словах, которые утаил, — тон Савегра был приглушен. Он изменил свою позу и осторожно выпустил Тэсару из своих объятий.

Они готовились вернуться в лагерь, галийский принц раскрыл свою правду, рассказ о конфликте, который сопровождал его с того момента, как они присоединились к делу Рёнфина. Он рассказал Тэсаре о пророчествах своего народа, поручении, которое было дано ему Высшими Волшебниками, и неуверенности, с которой он столкнулся, узнав ее.

Тэсара с трудом могла поверить словам Савегра и с новым замешательством взглянула на связь, возникшую между ними. Как интерпретировать эту близость с мужчиной, который мог быть ее убийцей? Который мог убить ее людей?

— А ты бы сделал это? — спросила она, боясь ответа, но ей нужно было знать. — Зарезал бы моих на полях Мойсехена, если бы я не помирилась с магой?

Савегр молчал. Они достигли опушки леса. Туман на рассвете приобретал золотистый оттенок.

— В Галии мы говорим не о том, что могло бы быть, — сказал он, — а только о том, что было или чего не было. И все же, Тэсара, я могу заверить тебя, что я отдал бы свою жизнь, прежде чем позволил бы причинить какой-либо вред тебе или твоей дочери.

«Но, уничтожив мой народ, ты уничтожил бы и меня».

— Уралес был унижен этим поворотом истории, — продолжил Савегр. — Он хотел, чтобы ты это знала. Он ушел домой трезвым и раскаявшимся человеком. Мы знали, что эта война должна была принести мир, навести мосты там, где так много было разрушено. Чего мы не смогли понять, пока все не было сказано и сделано, так это как это сделать.