– Далеко ещё нам? – я спрашиваю у подсевшего ко мне Абига.

– Не знаю, не ходил этой тропой никогда, – отвечает он, пережёвывая какие-то листья.

– Что ты жуёшь?!

– Заячью капустку.

– Где?!

– Там, под елью нашёл, – он указывает на тёмно-зелёный ковёр из треугольных листочков совсем неподалёку от нас, и я узнаю в них кислицу.

Мы ели её иногда с дедом, когда вода заканчивалась. Трава обладает кисловатым привкусом, напоминающим щавель. В первые разы, когда мы ходили с ним в лес, я ныл и просился домой, но он был непоколебим и не вёлся на мои стоны. Сейчас я ему за это благодарен. Это сформировало мою выдержку. Иногда мы уходили в лес с первыми лучами солнца, бродили полдня, успевая опустошить весь бутыль с водой, а потом искали воду или чем утолить жажду. Кислица всегда приходила на помощь. Кислота заячьей капусты заставляла слюнные железы отдавать свой секрет в полость рта. Язык буквально полоскался в кислом растворе, и жажда отступала.

Я чуть приподнимаюсь и почти на четвереньках ползу к полянке с кислицей, прикрывающей полог из опавших сухих иголок под массивной елью. Абиг ползёт со мной рядом. Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Это скорее нервное, чем весёлое. Страшно смеяться после всего произошедшего, но веселье высвобождает эндорфины, которые хоть ненамного, но позволяют забыть о ране. Эндорфины – одни из эффективнейших анальгетиков нашего организма. Они вырабатываются, когда человек испытывает радостные переживания.

Абиг жадно выдирает с корнями тонкие стебельки с клевроподобными листиками и тут же отправляет в рот. Я срываю несколько листочков. Знакомый вкус отправляет меня в прошлое. Я вспоминаю как в очередной раз у нас закончилась вода и мы наелись с дедом кислицы. Я набрал ещё домой пол корзинки и шёл на обратном пути и потихоньку пережёвывал листик за листиком. К вечеру мой мочевой пузырь раздуло, и я бегал в туалет каждые двадцать минут. Ещё мне хотелось постоянно пить и из-за этого получался замкнутый круг. Я только пил и бегал в туалет. Тогда бабушка мне рассказала, что кислица полезна в небольших количествах, но может нарушать работу почек, если перестараться. Видимо дед этого не знал или не доглядел.

– Абиг, хватит, нельзя столько, – одёргиваю руку ото рта своего товарища.

Запасы воды у нас не велики. Пополнить пока не удалось. Отхлёбываем из бутылей совсем понемногу. Желание Абига утолить жажду мне понятно.

– Тебе что жалко? – я впервые вижу на его лице такое раздосадованное выражение.

– Нет, просто это вредно.

– Серьёзно?

– Ага. Для почек.

И я вкратце рассказываю ему историю из своего детства. Он слушает с открытым ртом, а затем сплёвывает остатки травы.