Завязывать знакомства на верхнем уровне, как однажды посоветовала мне эльфийка, это было точно не моё, потому что не верил я в такие знакомства и, что ещё хуже, не запоминал людей при таких обстоятельствах. Это нужно иметь определённый склад ума, нужно уметь по одному взгляду, по одной фразе понять человека, тут же вспомнить, чьих он будет, за кого или против кого с ним можно будет дружить да чего от него можно ждать, соотнести одно с другим и определить его степень полезности, а главное — степень опасности, определить свою линию поведения и занести всё это в мысленный каталог — да пошло оно всё коту под хвост, в самом деле. Если уж Арчи от этого прямо тащится, то ему и карты в руки, а мне не надо.

Я, во-первых, мало того что уже не могу представить себе ситуации, в которой мне бы такие знакомства понадобились, вот на что бы мне уже не хватило Арчи, Лары, Далина или собственной магии, так во-вторых, просто опасаюсь что это меня прочитают по первому взгляду и слову, чем наоборот. Там таких хитрованов хватает, да и душно мне с ними.

Вот был у нас в дружине на одном аэродроме майор, начальник службы охраны, до этого тянувший лямку тридцать лет на режиме в лагерях, вот он умел заглянуть в душу и понять человека при первом знакомстве ещё до того, как тот дверь за собой закроет, но только то, чем он заплатил за такое умение, не было ни радостным, ни хорошим. Сергей Михалыч, кстати, при первом нашем знакомстве поглядел на меня немного насмешливо и с небольшим сожалением, мол, да что ж ты будешь делать, но потом подружился со мной одним из всего нашего батальона.

Странно было видеть со стороны эту нашу дружбу, старый да малый, почти отставной да только-только опогоненный, но ему было на субординацию накласть с прибором, он мог любого полковника в стойло поставить, опыт позволял, мне же польстило поначалу такое внимание, а потом стало по-настоящему интересно. Чувствовалось, что Сергей Михалыч может в случае чего так пойти по головам, что виновники этого хождения будут потом много лет вздрагивать, вспоминая его. Его откровенно побаивались, съесть он мог любого, и никто поэтому ему не перечил, а он поэтому никого уже и не ел. Вообще же он напоминал опытного, всё ещё в силе, волкодава, лениво поглядывающего на игривую возню шакальих деток вокруг себя.

Мы с ним сблизились на почве рыбной ловли, причём если мне нравилось именно ловить рыбку, то ему больше было по душе посидеть на берегу реки, у разожжённого костра, испечь на нём что-нибудь, сварить ушицы да поговорить обо всём на свете. Наливал же он мне во время таких разговоров ровно четверть от того, что пил сам, а потому было это мне не в тягость, разве что язык развязывался.