Когда Джейса захлестнул хаос Слепой Вечности, он вздохнул с облегчением. Даже если Теззерет заметил его уход, даже если он умудрился убить единственного настоящего дрейка в тот самый момент, когда исчез его враг, пройдут минуты или даже часы, прежде чем он сможет пуститься в погоню, а к тому моменту Джейс будет уже…
Щупальца энтропии и вероятности вздрогнули, взвились вверх и сплелись вместе, и в следующий миг Теззерет возник перед ним с коварной ухмылкой на губах и злобным блеском в глазах. Возник мгновенно, без промедления и без подготовки. Во всей Слепой Вечности ничто еще не вызывало у Джейса такого изумления. Не в силах пошевелиться, он смотрел прямо в душу изобретателя, отвратительное переплетение крови и металла, ненависти и алчности.
Теззерет ухватил Джейса за шиворот и
Джейс был настолько поражен случившимся, что не мог даже вздохнуть. Он почувствовал, как его затылок пронзила обжигающая вспышка боли, а затем ослепительный свет пустынного солнца милосердно померк.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Чувства медленно возвращались к Джейсу. Армада боли взяла все его тело в осаду, и он пытался понять, следует ли ему удивляться, что он до сих пор жив. Маг решил, что это не стоит его усилий, и с трудом приоткрыл веки.
Он лежал на тюфяке из старой соломы, которая немилосердно кололась. Из одежды на нем остались только штаны, и весь он был до того избит, что казалось, будто его целиком вываляли в фиолетовой краске. С одной стороны его нынешнего обиталища находилась стена из прочного металла; три другие были образованы толстыми прутьями из матового серого сплава. Помимо тюфяка и надтреснутого ночного горшка, в камере ничего не было. Джейс не заметил даже двери, ни запертой, ни любой другой.
Скорее всего, это место жутко смердело, но судить об этом наверняка Джейсу мешал его собственный запах застарелого пота.
Сама клетка была установлена в столь же невзрачном большом металлическом помещении с единственной тяжелой дверью в дальней стене. Джейс был уверен, что находится где-то внутри цитадели Теззерета, но, кроме этого, ни за что больше не мог поручиться.
Постанывая от боли, он с трудом поднялся на ноги и, чуть помедлив, постучал по решетке костяшкой пальца. Твердая, явно очень прочная, но не такая холодная, как он ожидал. Не эфирий, но и не просто железо или сталь.