Первыми, уже в следующем поколении, растворятся в основной массе и исчезнут маленькие сообщества, вроде кельтов-думнониев, итальянских моряков и лейанских специалистов. Дольше всего сохранится большой кластер говорящих на латыни. В Аквилонии на этом языке не только произносят умные речи - также ругаются и признаются в любви. Как и было предсказано в самом начале, вдовые и незамужние аквитанки, освобожденные из сарацинского плена, как подобное к подобному потянулись к легионерам Гая Юния, в первую очередь к своим бывшим бригадирам. Пока о каких-то массовых браках говорить было еще рано, ибо и те, и другие проживали в казарменных условиях в кубриках, рассчитанных на восемь-двенадцать²⁴ человек, но уже весной ожидалась следующая волна массового жилищного строительства, а за ней свадьбы.

И вообще, Асгард стал приобретать уже черты нормального приречного города, разрастающегося не столько вширь, сколько вдоль течения реки. Некоторые остряки родом из старших веков шутили, что скоро надо будет пускать первый трамвай. Вглубь от речного берега черта города в самом широком месте удалена не более чем на два километра, а от устья Ближнего, до дальнего конца квартала аквитанских общежитий, в которых живут подопечные леди Альфобледы, никак не меньше пяти километров. Последнее из них удалось закончить только в середине октября, когда жить в палатках было уже не особо уютно, ибо холодно и дожди. Помогли лейанцы, еще в середине сентября накрывшие палаточный лагерь прозрачным надувным куполом, предназначенным для защиты их форпоста от не до конца пригодной для дыхания атмосферы Нюйвы. Зимой под таким куполом жить нельзя, ибо для того он не предназначен, но пока не выпал снег, внутри было вполне комфортно: не каплет на голову и не дует холодный ветер. Единственным недостатком такого купола было то, что под ним нельзя разводить открытый огонь, ибо система внутреннего воздухообмена не предназначалась для удаления дыма. Так что еду приходилось готовить рядом с лагерем.

И тогда же, в середине сентября, леди Альфобледа вышла замуж за Арно де Ланвенжена. Просто однажды она оговорилась, назвав своего помощника Берульфом, а тот посмотрел на нее с мужским интересом, понял, что этот плод созрел, и с достоинством сказал: «Я не Берульф, мадам, меня зовут Арно. Но если вы хотите, чтобы рядом с вами и в печали, и в радости был мужчина, который станет вам опорой в жизненных делах и будет отцом ваших детей, то я согласен. Берите меня за руку и ведите к падре Бонифацию, ибо так предписывают местные обычаи, требующие, чтобы женщина проявила желание, а мужчина согласие».