— Леди нужно помочь собрать вещи?

Инария Монтроуз мимолётно улыбнулась. Дворецкий, экономка… Весь персонал этого замка долгое время помогал ей. В конце концов, именно Инария заведовала всем хозяйством (хоть и не имела на то особых прав).

Эрцгерцог всегда был слишком занят, чтобы заботиться о подобном и потому крайне безразлично отреагировал на то, что леди Монтроуз изъявила желание стать «хозяйкой». Он даже доверил ей родовую печать.

Когда-то Инария очень гордилась этим фактом. Лишь спустя время, она поняла: Диоклетиан никогда не считал её «истинной хозяйкой». Всего лишь подачка для леди Монтроуз.

Родовая печать, роскошные платья, лучшие лошади и драгоценности… Диоклетиан высказывал однотонное равнодушие на все запросы Инарии.

«Делай, что хочешь. Просто не тревожь меня» – будто говорил его застывший взгляд.

— Нет, Люций, – отвечает девушка, резко выныривая из болезненных мыслей, – мой багаж не столь велик. Я соберу его самостоятельно.

Она ещё раз обвела собственную спальню ядовито-насмешливым взором.

— Госпожа не собирается брать вещи, подаренные Его Светлостью?

Люций всегда был проницательным. Впрочем, Инария не удивлена: этот дворецкий застал те далёкие времена, когда род Криос не заканчивался на Диоклетиане.

Но Инария не ответила на его вопрос, лишь легкомысленно пожала плечами, открывая дубовую дверцу шкафа.

Расшитые наряды радовали взор дорогими тканями, изысканными узорами и драгоценными камнями. Эти платья делались на заказ в соответствии с столичной модой. Но теперь блистательная леди Монтроуз доставала строгие, чопорные и бесконечно устаревшие вещи.

Некоторые из них сопровождали её со временем пребывания в отчем доме. Инария забирала лишь наиболее важное: свои документы, скромное приданое и малое количество выходной одежды.

— Госпожа… – в голосе Люция прорезалось непокорство, словно он силился уговорить её забрать с собой необыкновенные украшения, которые выглядывали из массивных шкатулок.

Инария Монтроуз обернулась и бесстрастно посмотрела в глаза дворецкому, после чего уверенно заявила:

— Я, всё же, графиня Монтроуз. Я не настолько алчна, чтобы забрать драгоценности рода Криос.

Люций медленно отвёл взгляд и кивнул:

— Прошу меня простить, госпожа. Я не хотел задеть вашу гордость.

В тот момент Инария знала, что дело вовсе не в гордости. Эти прекрасные ожерелья, кольца и браслеты… Вызывали сильнейшую зависть у окружающих на протяжении шести лет.

Благородные дамы шептались о вопиющей меркантильности Инарии Монтроуз, сцеживая яд в бокалы с вином. Их глаза светились нескрываемой жадностью.