«Он думает, что ты дал ему это не навсегда», — ответила Аня. — «Бумага тончайшей работы, текст фантастически аккуратен, он даже не знает, что и думать и впечатлён, что ты вообще позволил ему прикасаться к такому чуду».
А-а-а, точно. Это для меня за пять минут распечатать на японском принтере, а тут дикое Средневековье, рукописные тексты и так далее.
— Это мой дар тебе, пастор, — указал я на пресс из листов А4. — Можешь использовать на благое дело.
— Я… — растерялся пастор. — Но я не могу принять такое сокровище… Это же…
— Бери-бери, у меня ещё много, — махнул я рукой. — Нужна Добрая книга на таких же листах?
— Я не смею просить… — пастора ломало между скромностью и жаждой получить такой баснословный дар.
У меня же целых пять немёртвых переводят тексты на латынь и греческий, в том числе и Библию, и распечатывают материалы на принтерах. Дальше в жёсткий переплёт, кожаную обложку и на склад.
— Завтра получишь себе книгу, — решил я.
Рукописи — это, конечно, хорошо, но нормальный проповедник должен иметь нормальный агитационный материал.
«Куплен с потрохами», — констатировала Аня. — «Не стыдно тебе?»
Неа. Не стыдно.
— Гаубицы — огонь!!! — скомандовал Точилин.
Гаубицами это назвать можно было лишь с большой натяжкой, потому что, по сути, это были короткие дульнозарядные пушки, установленные под большим углом. Огонь навесом оказался востребованным при осадах, поэтому они разработали новое орудие на основе стандартной полевой пушки.
«Всесокрушающее ядерное оружие…» — с усмешкой подумал рыцарь-командор.
Сейчас же их гаубицы применялись в немного нетипичной для них роли — как противопехотные средства. В основном, они использовали на гаубицах зажигательные бомбы, чтобы сжигать строения за крепостными стенами, но у них есть и шрапнельные бомбы, чтобы отрабатывать по пехоте.