Как предположил Трифонов, колебания в какой-то момент входили в параметрический резонанс с внешним источником, мощность тахионного поля возрастала, и это вызывало «незапланированный» сдвиг. Как происходили «запланированные», теория не объясняла, попросту не хватало данных. Видимо, на внешние источники воздействовало что-то ещё. Извне. Может быть, даже — чужая воля…

Чтобы хотя бы приблизительно определить расположение этих источников, а, как максимум, выяснить их природу, Трифонову как раз и понадобились собственные эксперименты с флибром.

Место для первого опыта он подбирал с учетом удаленности и безлюдности. Первое позволяло увеличить базу для измерений астрономического масштаба. Второе гарантировало отсутствие «случайных прохожих».

«Заряженный» флибр-генератор ученый установил в лесном массиве на границе Ярославской и Московской областей. Включался прибор по таймеру, аналогично бомбе с часовым механизмом. Точные координаты «закладки» определялись с помощью геодезических приёмников системы ГЛОНАСС, благо, она ещё функционировала.

Вернувшись домой, Алексей настроил регистраторы на нужное направление и занялся наведением радио- и оптического телескопов. Поиск предполагалось вести в плоскости «наблюдатель — генератор — зенит» с отклонениями влево-вправо в пределах двух градусов.

Срабатывание флибр-генератора произошло чётко по графику — в половину второго ночи. Предсказанные колебания тахионной структуры наблюдались пятьдесят четыре секунды. Затем начался всплеск. Напряженность поля скакнула в десятки раз. Данные поступали лавиной, регистраторы едва успевали их обрабатывать. Трифонов отчаянно крутил рукоятки настроек, пытаясь поймать в телескопы «чужеродный объект»…

То, что это был действительно сдвиг, выяснилось через сутки, когда по радио сообщили об очередном ударе по Московскому региону. Пострадавшие отсутствовали, материальный урон — тоже…

Допущенную в расчётах ошибку Алексей нашёл ещё через сутки. Полностью обработав и проанализировав результаты измерений, он понял, что внешние источники тахионных волн следовало искать не строго «над головой», а по другим направлениям. Пики на графиках резонансов соответствовали склонению двадцать три градуса. Учитывая, что день весеннего равноденствия практически наступил, «цели» должны были располагаться в плоскости эклиптики. Мысль очевидная, но, как всегда, пришедшая в голову не до эксперимента, а после.

Ошибку требовалось исправлять, и, чем скорее, тем лучше.

Второй опыт ученый задумал произвести двадцатого марта, в день, когда земная ось перпендикулярна линии Солнце-Земля. Измерения предполагалось выполнить ближе к вечеру, когда точка равноденствия уже близко, а дневное светило еще не спряталось за горизонт. Оба телескопа теперь наводились строго на Солнце. Его угловой размер составлял полградуса, или четыре минуты по времени прохождения мимо «неподвижного» наблюдателя. На ярком фоне любой объект выделялся абсолютно чёрным пятном, и, если он на самом деле присутствовал на орбите, обнаружить его проблемы не представляло. Для гарантии Трифонов установил на оптический телескоп видеокамеру со скоростью съемки 256 кадров в секунду. Все радиоприборы сбрасывали данные в два адреса — на собственные карты памяти и отдельно на ноутбук.