Он натурально разрыдался. Мы с Хо быстренько выкарабкались из воды и быстрым шагом направились к выходу из бань. Слава богу мы не встретили бошкореза, но кровищи на полу было столько, что олива вновь чуть не блеванула.

— Он ебанутый, — сказала она, подавляя приступ. — А во что мне теперь одеться? Одеться то во что… Он же совершенно ебнутый.

— Папа просто устал.

Мы с Хо одновременно вскрикнули. Аделина выдвинулась из угла как фигурка пастушки в заводных часах.

— Ты… — я стиснул зубы. — Ты лучше сразу признайся, ты призрак настоящей Аделины, которую этот наркоша задушил во младенчестве?

— Вы ничего не знаете, — вздохнула девушка. — Но уже судите. А тут не рассудишь. Можно только сделать выбор.

— Штаны нам дай, — взмолился я. — Просто дай штаны, блин.

— И я не призрак. Это школа горничных. Нужно быть незаметным. Вы голодны? Хотите поесть?

Вообще-то мы должны были бы отказаться после такого зрелища, но для нищеты еда — выше эстетики. Или ниже?

— Только не добавляйте в еду кетчуп.

Нам принесли два набора серой неприметной одежды. Травматический корсет я выкинул к чертовой бабушке, потому что выглядел он как раковина для моллюска-спецназовца. Еще не хватало, что б он стеснял мои движения, если придется убегать. Убегать, а-ха. До первого окна башни? Сраная семейка психопатов.

Аделина отвела нас на нижние уровни крыши, в жилое крыло. Тут, не смотря на позднее время, шлялось множество людей. В основном в странных полусовременных шмотках, мелькающих на страницах журнальчика «Вестник скомороха». Все они были при мечах, кортиках и рапирах: похоже вовсю шел слет любителей нашинковать буженину.

Атмосфера и правда была напряженной, я бы даже сказал — нервной. Резкие окрики, вспышки химических факелов, пронзительные взгляды и встопорщенные бороды. Драпированные алым бархатом стены вызывали неприятные ассоциации, а проносящиеся тени заставляли Хо вздрагивать.

Я похлопал ее по полечу и улыбнулся.

— Все будет хорошо, о-ке?

— Я знаю. Интересно только — у кого?

Дочурка Людвига уверено вела нас наименее загруженным коридорами, как вдруг на пути выросла хренова гора светло-синего железа. Это был не техно-рыцарь, а самый натуральный шевалье без намека на модернизацию. Огромный шлем с крестообразной прорезью, нагрудник украшенный золотым солнечным кругом, юбка и всякие выступающие части, как у дорогого автомобиля. А этот плащ… Клянусь Леди, в доме самого богатого сумуса тенебрийцев пропала ковровая дорожка.

— Госпожа, — глухо произнес он на франкском. — Кто эти… Застенщики?

— Это гости моего брата, Жак. Отойди.