Слуги принесли поднос с дорожками. Да где уж там: целыми магистралями. Людвигу вставили красивую керамическую вдыхалку и он так шмыгнул левой ноздрей, что чуть не израсходовал всю присыпку вместе с подносом.

«Просто жди», — посмотрела на меня Хо. Я кивнул. Тут все прямо-таки жаждали высказаться, так что вопросы могли только помешать.

— Мерелин сказала, что у вас есть шанс, — продолжал Людвиг, глядя на воду, словно на поверхности ему показывали вышеупомянутое гарзонское порно. — Шанс освободить нас всех. Спасти Побережье. Хотите заработать, застенщики?

— Мечтаем, — ответил я. — А что нужно делать?

— Вы не поняли. Мне нужно ваше согласие, а не вопросы. Вы либо соглашаетесь заработать, либо закончитесь прямо здесь, в этом бассейне. Это я тоже могу устроить.

— Ну вот видите, вы все еще решаете вопросики, — сказал я с милой улыбкой. — Жизнь не так уж плоха.

Хо ударила меня под водой, но и сам уже понял, что сболтнул лишнего. Под наркотой Людвиг походил на человека, способного искупаться в наших кишках. Он вряд ли ощутил бы какой-то дискомфорт, весело вспенивая нашу кровь ладошками.

— Все готово, сеньор, — сказал кто-то справа.

Я посмотрел направо и увидел парня в белых купальных штанах. Они были испачканы какими-то неровными красными пятнышками. Возможно к этому имела отношение голова чувака передавшего нам сообщение от Зайца. Черт. Я ведь помнил со всей определенностью, что раньше под ней было тело. Палач очень грубо держал череп за черные волосы и вопросительно глядел на «сеньора».

— Отлично, — подобрел Людвиг. Он часто-часто моргал, а грудь его ходила ходуном. — Давно пора было прикончить эту готскую крысу. Бросай прямо сюда, подкрасим воду. Пусть все будет вино! Ха-ха-ха!

Хо подобралась, и чуть не выскочила на бортик, когда голова шлепнулась в воду и закачалась меж пузырей, загрязняя воду. Я не дал оливе вылезти. Что-то подсказывало мне, что она этого не переживет.

— Что делать с остальной тушкой? — высоким голосом спросил палач. — Можно я заберу ее себе?

Людвиг сделал пренебрежительный жест окольцованными пальцами. Парень жутко улыбнулся и утопал.

— Вот кто у меня в свите, — вздохнул Людвиг наблюдая за своим вариантом резиновой уточки. — Маньяки и отщепенцы. Приходится платить, чтобы меня слушались… Можно ли было представить, что я опущусь до такого?

У меня сердце облилось кровью от сочувствия. Дурацкая шутка, я знаю.

— Ну так что? — Папаша тоскливо посмотрел на нас. — Что выберете? Говорите четко!

— Я согласен.

— Я согласна.

Людвиг положил затылок на узорчатый кафель.

— Бон. А теперь, проваливайте. Мне нужно побыть одному… Вина! Вина! Женщин!