— Ты нарушил сразу четыре благородные истины пути чая: Ва, Кэи, Сэи и Дзяку. Сбил гармоничный настрой, не проявил почтительности, привёл животное, чем опорочил чистоту, в конце концов, лишил нас умиротворения за столом.

— Сам же разрешил, а теперь возмущается!

— Мог бы подождать, странник, — съязвила в ответ Йуруши, «Гадюка». Единственная женщина в коллективе.

— Ты как всегда прекрасна, Сэкик… Йуруши!

— С другой стороны, чего же нам не жаловать почтительного гостя? — возразил второй, бывший монах — Рэн, «Карп», — Не стоит забывать: перед нами стоит сам бренный скиталец!

— Летает. Он летает, — ухмыльнулся из-под соломенной шляпы третий — Норайо, «Журавль», — Что могло так помотать непобедимого, а?

Компания достаточно разношёрстная. Но если женщин, монахов и синоби я в своей жизни видел достаточно, то вот человека, сохраняющего дух в умирающем теле столько времени — не слишком. Хоккори не обычный старик — обычные не живут сотнями лет. Единственный, кто смог натренировать свою душу настолько, чтобы не отпускать её из уже гниющего тела.

— И чего ты хочешь? — продолжил Богомол.

— Ну, как видишь, у меня отобрали тело. Надо вернуть, — я приземлился прямо им на стол, когда как ворон уселся сверху.

— Хм, — он потёр пару волосков длиннющих усов, — Я согласен. В обмен на твоё Акогаре.

— Чего?

— Ты ведь всё слышал.

— Всё равно не сможешь его использовать. Контакт с моим Акогаре смертелен для человека.

— Это уже не твои заботы. Не я пришёл просить.

— Хорошо, чёрт с ним, пусть будет.

— А вы что скажете? — Хоккори обратился к остальным.

— Сперва стоит узнать кто его так, оценим врага — сможем оценить и опасность, — расчётливо изрёк Норайо, — Ты наконец ответишь? — кивнул в мою сторону.

— Шитсубо.

— М-м-м, — протянул Рэн, — Я туда не пойду.

— Я тоже нет! — резко выкрикнула Йуруши.