Помимо повысившейся реакции и внимания к окружению, я научился в фоновом режиме контролировать духовный мир Силы. Иначе невозможно было избежать всех неприятностей, что обрушивались сверху, стоило чуть зазеваться. Пряха не разменивалась на мелочи, а в изобретательности многократно превосходила Юкиру, чьи приставания к Азуру на этом фоне казались шалостями маленького ребенка.

Вот и сейчас, покорно следуя за Аньей и предвкушающее ухмыляющимся учителем, я максимально обострил все чувства, готовый прикрыть свою любимую от любых неожиданностей. И не важно, что Азура рядом не было. Пряха, порой, придумывала нам индивидуальные испытания, вне зависимости от исполнения оканчивающиеся одинаково: нашим позорным поражением и ее ржачем на пару с Фрисом.

Вот уж кто искренен наслаждался нашими мучениями, ежедневно пополняя свой архив новыми историями для потомков. При этом Пряха тоже его учила, хотя чему именно непонятно. Оба хранили молчание, и, как бы я не старался, разговорить Фриса не удалось. Все, что удалось из него вытянуть, это фраза: «Так нужно, Джове. Доверься мне».

Что ж, пусть так. Причин не доверять одному из самых родных мне разумных не имелось, так что я позволил им с Пряхой хранить свои тайны. Тем более, что результат их занятий виднелся любому, способному ощущать ментал.

Эмоции Фриса приобрели более глубокий окрас, став практически неотличимыми от обычных людских. Да и сам он все чаще стал пребывать в человеческом облике кварда, полностью сроднившись с моей худощавой версией. К которой добавил деталей, сменив образ джедайской туники на вполне обычную свободную одежду в зелтронском стиле. Плюс «нарастил» аккуратную бородку, надолго ставшую предметом наших с Азуром и Динором шуток. При молчаливом порицании Пряхи.

Учитель изменения в моем брате воспринимала, как должное, и, кажется, была довольна проделанной работой. Хотя утверждать точно не берусь. За все то время, что я провел рядом с Пряхой, так и не смог понять, какие мотивы ей движут. Как и причин, почему, порой, при взгляде на меня у нее на лице возникало выражение вселенской печали. Сменяющееся привычной саркастической маской с задорными смешинками в уголках губ, как только я спрашивал, в чем дело.

– Ой!

Пока я пребывал в размышлениях, Анья успела подняться на лестничную площадку второго этажа и замерла, ошарашенно вытаращившись на эротическую галерею Пряхи. С большим удовольствием наслаждавшейся растущим смущением гостьи, подтолкнув ее в сторону своего кабинета, прежде чем оно достигло пика.

– Нам сюда.

– Учитель? – я вопросительно вскинул бровь, все еще не веря, что меня приглашают в «святая святых» – кабинет Пряхи, куда не имел доступа даже ее любимый медвежонок Динор.