Гарольд и Снизи тоже постарались замереть, как это только может быть доступно подвижным, бойким детям. Одним из обязательных курсов в школах Колеса было то, что некоторые называют «сатори»[20], закрытие сознания. Мальчики хорошо им овладели. Снизи, лежа в зародышевой позе рядом с Гарольдом, чувствовал, как мозг его опустошается, в нем остается только серо-золотистый, не-теплый-и-не-холодный, не-яркий-и-не-темный туман отказа от самого себя.

Почти полного отказа.

Конечно, достигнуть абсолютного совершенства в сатори невозможно. Сама попытка достичь совершенства есть несовершенство. В тумане Снизи шевелились мысли. Вопросы. Вопросы об Онико, которые Снизи по-прежнему очень хотел задать родителям. Вопрос о том, может ли Учение – по какой-то ужасающей случайности – быть совсем не Учением, а самой настоящей реальностью.

Палуба Колеса под его щекой казалась мертвой. Никакого гудения воздушных насосов или гула кабельных моторов. Никаких голосов. Ни шороха шагов. Ни нерегулярных, но привычных звуков смещения компенсаторов массы, которые поддерживают постоянное ровное вращение Колеса.

Снизи ждал. Из всех вопросов, которые возникали в его сознании, он выбрал один, а остальные отодвинул. А этот вопрос становился все настойчивее.

Почему именно это Учение продолжается так долго?

И действительно, прошло больше часа, прежде чем ближайшая очистительная машина распрямилась. Направила свои сенсоры в сторону мальчиков и сказала:

– Учение окончено. Можете встать.

Конечно, им не нужно было это говорить. Не успела очистительная машина произнести свою фразу, как Колесо начало оживать. Загорелись огни. Отдаленные звяканья, громыхания и скрип говорили о том, что включились все механизмы. Гарольд, улыбаясь, вскочил.

– Наверно, папа ушел на работу, – счастливо воскликнул он; смысл этого замечания таков: «Он не вспомнит, что я опоздал».

Снизи сказал:

– Мой тоже… – И тут его поразила мысль, что оба родителя Онико, вероятно, тоже ушли, так что…

– Так что им пришлось оставить ее одну, – кивнул Гарольд. – И какой смысл нам был задерживаться? Тупица! – Он пнул, проходя мимо, очистительную машину. – До завтра.

– До завтра, – вежливо ответил Снизи и заторопился домой.

Как он и ожидал, родителей не было. Домашняя машина сказала, что его отец вызван к кушеткам для сна, а мать Учение застало далеко в третьем секторе Колеса. Оба сейчас направляются домой.

Первым пришел отец, выглядел он снова усталым.

– Где мама? – спросил он. За Снизи ответила домашняя машина:

– Фемтовейв задержала небольшая проблема: после Учения реакция одной из обслуживающих цепей замедлилась. Готовить обед?